Надежда человечества

«Последний день референдума! – бодро вещал с телеэкрана моложавый жизнерадостный диктор. – Такого еще не знала история! Казус, кото…» Главврач с неожиданной поспешностью вдавил кнопку на пульте, и экран стереовизора померк.

– Итак, Сомус, вы возвращаетесь в большой мир, – начал он своим бархатным голосом, в котором сейчас почему-то чувствовалось некоторое смущение. – Надеюсь, отныне вы станете полноценным членом общества.

– О да, конечно!

Покоренный дружелюбным тоном и участием, Сомус в этот момент испытывал к главврачу симпатию и чувство благодарности. Хотя, если разобраться, благодарить его было не за что. Главврач мог быть и другим – жестким и даже грубым, но в этот момент Сомус начисто забыл об этом.

– Надеюсь, вы добросовестным трудом внесете посильный вклад в благоденствие человечества.

– Постараюсь, доктор.

– Надеюсь, вы никогда больше не станете постояльцем нашего заведения.

– Помилуй, господи!

– А теперь позвольте мне проводить вас.

– Ну зачем же? Не стоит беспокоиться, – засмущался Сомус, но главврач уже поднимался из-за стола.

Длинные коридоры из плохо отесанного камня, грубый деревянный настил, тускло мерцающие лампы… Ничто не должно было напоминать о стерильно совершенном, никелированно-пластмассовом компьютерно-ракетном мире за пределами лечебницы.

Вниз вела винтовая лестница. Она заканчивалась толстой дубовой дверью с бронзовым кольцом.

– Доставляли меня сюда через парадный вход, – буркнул Сомус.

– Понимаете ли, там сейчас ремонт, и…

– Да нет, ничего. Я не заслуживаю парадного входа.

Дверь со скрипом отворилась, и в глаза Сомуса ударил яркий свет. Летний день был солнечным и теплым. Несмотря на то, что клиника находилась в центре гигантского мегаполиса, во дворе с тенистыми деревьями и пышными клумбами было тихо. Шум не мог пробиться сквозь силовую защиту.

– Сомус, если бы вы знали, как я рад вас видеть!

Со скамейки поднялся низенький толстяк с добрыми, наивными глазами и широкой обаятельной улыбкой. Он был похож на персонажа компьютерной игры «Ужас в доме». Одет он был в мешковатый костюм и мятую шляпу.

– Кто это, доктор?! – испуганно воскликнул Сомус, отшатываясь от распахнувшего объятия толстяка.

– Друг, Сомус, друг. – Главврач покраснел и опустил глаза. – Теперь у вас будет много друзей.

Доктор повернулся, и тяжелая дверь за ним захлопнулась.

– Меня зовут Думдук! – сказал толстяк, беря Сомуса под руку и улыбаясь еще шире. Пальцы у него были железные. – Идемте. Я позабочусь о вас. Кто-то должен протянуть руку страждущему в этом суровом мире.

Думдук провел бывшего пациента к стоящему у клумбы роскошному красному астромобилю. Сомус слышал, что астромобили пришли на смену бензиновым монстрам и питались непосредственно космической энергией.

Когда астромобиль вырулил на шоссе, Сомус, оглянувшись, увидел у парадного входа в клинику огромную пеструю толпу. Можно было различить телевизионщиков с камерами в руках.

– Чего они там собрались? Ждут сошествия Господа?

– Может быть, – задумчиво кивнул толстяк, откидываясь на сиденье. Теперь бешено мчавшейся машиной управлял компьютер. – Но к нам это не имеет отношения. Нет, ну как же я рад вас видеть! Не так часто приходится встречать таких дорогих гостей.

– С тех пор как еще в пятом классе я разбил уникальный спектроскоп, никто меня не называл дорогим.

– Все меняется. Сегодня вы червь, завтра – король.

– Я все-таки ничего не понимаю. Хотелось бы знать…

– Узнаете все через несколько минут.

Все здания были облеплены рекламами, ярко сверкавшими в лучах солнца: «Дальний космос – наше счастливое будущее!», «Голосуя за программу „Космик“, вы голосуете за прозябание и нищету», «Космик» – ваша надежда». А в небе светилась надпись: «Голосуя за „Космик“, вы голосуете за жуткое будущее ваших детей!» Схватка между фирмами «Планета» и «Космик» шла не на жизнь, а на смерть.

За окнами астромобиля проносился город, и Сомус растерянно осматривался. За полгода лечения он отвык от лязга, шума, яркого света и громад зданий. Он пытался сориентироваться, соображая, по каким улицам они едут, и не смог. Да и немудрено: новые здания имели изменяющуюся геометрию: сегодня – шпиль, завтра – спираль или шар на палочке.

– Приехали, – сказал Думдук, когда астромобиль свернул к громадному, похожему на падающую ель зданию. «Отель „Скат-три“, – сверкала реклама наверху, – самый фешенебельный отель города».

Их ждали. К астромобилю подошли два монументальных, будто из стали отлитых атлета, походивших на персонажей игры «Укуси меня за хвост». Глаза у них были тусклые, равнодушные, но когда они взглянули на Сому-са, то в них проскочила искорка неподдельного интереса. Атлеты неотступно следовали за гостем в вестибюле, стояли по обе стороны дверей лифта, будто боялись, что тот сумеет каким-то образом открыть автоматические двери и выпрыгнуть на ходу.

Номер, где ждали Сомуса, находился в поднебесье – на триста четвертом этаже. Старинная мебель, ковры, картины…

Атлеты остались стоять у входа, привычно бросив руки за спины.