Начало

Как часто вы смотрите на звёзды? А если смотрите, то о чём тогда думаете? Что, если где-то там, за неисчислимым количеством световых лет и пределами Вселенной, есть место?.. Что, если законы физики там не действуют? Нет верха и низа, нет света и темноты, нет ничего. Что, если в этом месте самый прочный металл обращается в пепел от простого дыхания? Или любая мысль сразу же воплощается в реальность? Что, если путник из далёких галактик, оказавшись там, создаст новый мир, просто подумав о нём? А что, если наш мир так и был создан? А что, если там нет времени? Или оно выглядит, как плёнка в фотоаппарате? Весь жизненный путь – череда снимков, и всю жизнь человека можно проматывать снова и снова, от начала и до конца. Что, если всё наше существование – лишь кино или книга для кого-то там?..

Тёмная комната. Человек сидел в кресле и крепко спал, подперев голову рукой. На его лице играл свет от трёх проекций, парящих прямо перед ним. Алгебраические модели объединялись в новые, сложные комбинации. Подкреплённые бесчисленными выражениями, они превращали пространство над столом в огромную трёхмерную нотную тетрадь. А компьютер, словно композитор, писал свою математическую музыку.

Дверь за спиной человека медленно открылась, и в комнату вместе с мягким ночным освещением вошла фигура. Она лёгким движением приблизилась к креслу. Две руки опутали шею мужчины, рядом с его лицом появилось лицо девушки. Она пристально вглядывалась в символы, что парили в воздухе, свет падал на её веснушчатое лицо. Губы девушки беззвучно зашевелились, и несколько помех сразу же исказили картинку. Компьютер приостановил вычисления. Машина отказывалась рассчитывать то, что ей диктовали. Если бы она была человеком, то недоуменно и несколько зло смотрела бы сейчас на девушку.

Барышня ухмыльнулась и начала шептать. Помехи стали искажать и разрушать проекции, а через несколько секунд исчезли вместе с изображением. Размеренное гудение вентиляторов остановилось, процессор прекратил свои расчёты. Всё тот же еле слышный шёпот вернул компьютер к жизни. Вентиляторы загудели с новой силой, а поток тёплого воздуха стал разноситься по полу. Теперь машина вторила словам девушки, выписывая новые уравнения и выстраивая по ним модели и функции. Так продолжалось пару минут. Затем девушка откинула спинку кресла и, чуть придерживая, уложила в него мужчину, а после тихо вышла из комнаты. Дверь, пытаясь ухватиться за лёгкое развевающееся платье и схватить нарушителя, быстро задвигалась. Словно вода, платье без труда выскользнуло из стального захвата. Дверь герметично закрылась с характерным звуком воздуха, выгоняемого из пространства между дверью и проёмом. В помещении снова стало темно.

Звон наполнил комнату. Мужчина в кресле подскочил и пару секунд сидел, не понимая, что происходит. Затем нажал кнопку ответа на своём браслете. Посреди маленькой комнатки появилась голограмма.

– Ли, это Ради. Тебя сегодня не было на первой части собрания. Что-то случилось?

– Собрания… – человек прикрыл глаза руками. – Кажется, я проспал…

– Что?! Блин, ты же знаешь, что прогул без причины… – человек на том конце вздохнул, – ладно, ты сейчас дома?

– Да.

– Тогда поднимай свою задницу и тащи её на кафедру. Глядишь, к часу успеешь. Я пока постараюсь тебя прикрыть. Если что – ты был у врача.

Голограмма растворилась, браслет на руке погас. В комнате снова стало тихо. Ещё с минуту мужчина сидел и смотрел на ножку стола. А после встал, и, быстро одевшись, вышел из комнаты.

Тридцать минут спустя

Монорельс размеренно бежал перед кабиной, изредка постукивая швами, что соединяли его части воедино. Старая ветка метрополитена быстро перетекала в новую. Всё было сделано настолько качественно и технологично, что эта смена «эпох» совершенно не чувствовалась. Станции «старого времени» были отделаны массивными мраморными плитами, а другие, те что поновее, были построены максимально просто. Аккуратные серые и белые плитки с древесной текстурой ложились на стены. На полах расстелились бесконечные шахматные партии. Диодная подсветка имела мягкий цвет и уводила вагоны со станций куда-то в глубь тоннелей. Состав несся по бесконечным шахтам, следуя светлым линиям, что располагались вдоль всего тоннеля где-то у земли. Мягко освещая путь, огни внушали ощущение чего-то хорошего, чего-то, что ведет в будущее.