На твоей стороне

В тексте есть: властный герой, настоящие чувства, серьезные испытания

Ограничение: 18+

Романтическая эротика

Женский роман

Юля часто забывает про отдых и совершенно не уделяет себе внимание!

Там, в рабочих стенах, ей было находится намного спокойнее…

В некоторой степени!

Все изменилось, когда в кабинете начальника появился спонсор.

Именно он забрал покой девушки…

Вместе с запиской, навсегда изменившей ее жизнь.

— Юль, ты чего сидишь, грустишь? Снова этот сон приснился? — спросила девушка со светлыми волосами, отпивая чай из своей чашки.

— Снова, — грустно ответила Юлька и, поднявшись с насиженного места, подошла к столу, чтобы заварить для себя кофе.

— Это все от того, что ты постоянно на работе, совсем забросила себя, — продолжила щебетать Вика, подруга и сотрудница Юлии, за что получила удивленный взгляд. — Нет, выглядишь ты по-прежнему прекрасно, я имею в виду твою личную жизнь, ты же вечно думаешь о работе, а когда уже о себе позаботишься?

— Викуль, ну, ты же понимаешь…

— Нет, — перебила подруга. — Ничего не понимаю, и требую, чтобы ты наконец-то пошла, развеялась, в клубе потанцевала, повеселилась. Давай сегодня, а?

— Не знаю, завтра тяжелый день, — ответила девушка, но блондинка ее перебила.

— Вот опять, все о работе, да о работе. Никуда не денется твой Жаров!

— А вот об этом не надо, я его еще ни разу не видела, чего не сказать о тебе, — встала в защиту Юлька, и вдохнула невероятный аромат напитка.

— Вот зря, что не видела, мужик — огонь, и фамилия ему соответствует, — сквозь зубы закончила Вика, еще бровями поиграла, намекая на ненужные мысли.

— Все-то ты знаешь, чего же еще себе под крылышко не подгребла?

— Так он того, жОнат, гад.

Юлька заливисто захохотала, а потом, резко умолкнув, спрятала улыбку за чашкой с кофе.

— Смейся, смейся, вот возьму завтра, и засватаю тебя за него.

— А мне зачем женатый? — непонимающе уставилась она.

— Разведем, — ответила, как ни в чем не бывало, и отодвинула чашку подальше от себя.

— Э нет, так не пойдет, да и, к тому же, может, он мне не понравится. Сколько ему лет?

— Тридцать четыре, в самом разгаре. Юлька, ты чего, ни разу не рылась в интернете, и не смотрела? Он же первый спонсор в городе.

— А мне-то что от этого? Дает деньги, и хорошо, а остальное не важно.

— Вот меркантильная.

— Да, во всем, что касается наших детей, я такая.

— Юляш, ну, прекрати, хватит уже сердце терзать свое.

— Ладно, прекратила. Почти, — ответила Юлька и все же улыбнулась.

— Значит так, подруга, сегодня вечером надеваешь свое самое сексуальное платье, я заезжаю за тобой в восемь и, мы едем тусить.

— Викуль, откуда в тебе столько энергии? — не понимала Юля, и порой завидовала, что в подруге столько сил, и та всегда всех вокруг заряжала своим настроем.

— А я не думаю днями и ночами о детях, как ты.

— Счастливая, — с грустью выдохнула Юля и поставила чашку в раковину. — Хватит болтать, бегом за работу.

— Слушаюсь, товарищ начальник.

— Товарищ заместитель начальника, — уточнила она с улыбкой, и две молодые девушки покинули небольшую кухню для персонала.

Рабочий день прошел, как всегда, обычно, и более или менее спокойно, если можно назвать детский плач, разрывающий душу — спокойным. Юля каждый день проводила в своем кабинете, перебирая бумаги, зачастую решая какие-то вопросы по телефону или на выезде, потому что их директор все чаще и чаще где-то пропадал, и ей приходилось самой вести дела дома малютки. Многие спрашивали у нее, насколько сложно заниматься едва ли не всеми делами шефа, на что Юля отвечала: если есть мозги, справиться можно. Ей куда сложнее было заходить в комнаты деток, а особенно в палаты, где новорожденные лежали в кувезе или с различными трубочками. Ведь в их дом очень часто попадали больные детки, и еще чаще те, которые едва ли не пять минут назад были в утробе матери. К огромному сожалению, их учреждение пополнялось с завидной регулярностью, и из-за этого у Юлии болело сердце, ибо она никак не понимала матерей, которые вот так просто отдают, или нет, даже выбрасывают свое дитя. Таких женщин девушка сама бы скручивала в бараний рог, да кидала бы в огонь, чтобы больше в жизни никто не подумал оставить беззащитное дитя на произвол судьбы.

От раздумий отвлек тихий стук в дверь, и подняв голову, она встретилась с голубым взглядом подруги:

— Юляш, уже пять, пора по домам, — создавая танцующее движение, довольно пропела Вика.

— Да, я сейчас, — кивнула Юлька.

— Зайдешь к своим деткам?

— Как всегда.

— Только не задерживайся, и помни, в восемь — я у тебя.

— Да помню-помню, беги уже.

— До вечера, — подмигнула Виктория и исчезла за дверью.