На суше и на море - 72. Фантастика

Обо всем, что предшествовало событиям в усть-хотимской тайге, я почти ничего не знал. Так, слыхал кое-что, как говорится, в пол-уха, не то с чьих-то слов, не то из радиопередачи где-нибудь в таежном колхозе или охотничьем хозяйстве. Только потом уж, когда мы с Панкиным стали участниками необычайных происшествий, я узнал наконец обо всем, что им предшествовало.

А случилось на первый взгляд нечто обыденное, ничем особым не примечательное.

В конце июня, когда мы в тайге даже на небо не глядели, скатились по черному небосводу еле заметные звездочки — чиркнули в ночной темноте три золотые искры и погасли, только и всего. Каждый школьник знает, что это метеориты, частые гости из космоса, обычно земли не достигающие, сгорая в атмосфере. Кроме дежурных наблюдателей в разбросанных по миру обсерваториях, никто не знал, что эти падающие звездочки на сей раз не сгорели, а все-таки упали: одна в Черном море близ берегов Турции, другая в усть-хотимских болотах восточносибирской тайги, третья в верховьях Темзы в Англии. Крохотные метеориты эти не заинтересовали ученый мир: попробуйте-ка разыскать такой камешек где-то на дне Черного моря или в тине безбрежных таежных болот.

Но третий камень был найден довольно легко. Его увидел садовник графа Хейлшема в розарии английского родового поместья на дне полутораметрового кратера, окруженного валом рыхлой земли. Метеорит был похож на черное обгоревшее яйцо крупной птицы. «Мина или снаряд», — решил садовник и побежал за констеблем. Констебль, участник минувшей войны, не побоялся взять в руки упавший с неба «снаряд», колупнул его ногтем и под коркой нагара обнаружил поблескивающий металл сиреневого цвета.

— Ядро, — сказал садовник, — из пушки. Может быть, с самолета.

Констебль усмехнулся:

— Такими ядрами только при Трафальгаре стреляли. Да и то из малокалиберных.

— А вдруг мина?

— Откуда? Не думаю. Сейчас только шкура слезает.

Смотри. Пока полицейский вертел и ощупывал обгоревший метеорит, весь нагар откололся, как яичная скорлупа. В руках у констебля оказался сиреневый металлический эллипсоид, похожий скорее не на яйцо, а на миниатюрный мяч для игры в регби.

— Тут что-то есть, — сказал констебль.

В приложенном к уху сиреневом мячике глухо позвякивало.

— Надо доложить, — сказал садовник.

— Кому?

— Известно: начальству.

— Так ведь преступления не было, имущество цело, а граф в отъезде.

Решили отдать сиреневый эллипсоид викарию, у которого в эти дни гостил племянник — преподаватель химии Степлстонского колледжа. Химик был несказанно обрадован: а вдруг он на пороге большого открытия? Металла такого цвета нет, если только его не обрабатывали искусственными красителями. А зачем? Кто? И как эта штука очутилась в хейлшемском розарии?

По-видимому, то был контейнер неизвестного назначения и с неизвестным пока содержимым. Диковинным оказался и металл, из которого был сделан загадочный эллипсоид. Да и металл ли? После тщетных попыток химика найти в загадочном предмете разрез, стык или кнопку сиреневый металл вдруг обмяк и стал похожим на пленку, которая от теплоты рук начала утончаться и таять, как мороженое, превращаясь на глазах в лиловую слизь. А вскоре и слизь не то высохла, не то испарилась, не оставив и следа на столе, где бесформенной кучкой возвышалось содержимое исчезнувшего контейнера. Горсточка камешков или орешков разной формы, но одинакового цвета.

Химик потрогал их, подержал в зажатом кулаке и обнаружил новое превращение: оболочка «орешков» начала проминаться и терять форму. Тот же процесс, что и с контейнером: металл — пленка — слизь — испарение. В исчезнувших скорлупках оказались споры неведомой жизни: странная прозрачная паутинка, разноцветные зернышки-бусинки, похожие на высохшие ягоды, крохотные бисеринки совсем уж неопределенного цвета и такие же миниатюрные рыжие листочки, свернутые трубочкой.

Химик разложил все это по схожим признакам и задумался. Разумно ли информировать о странной находке научную общественность Лондона? Сейчас каникулы, никого не найдешь на месте, да и стоит ли? Не померкнет ли его слава первооткрывателя в созвездии Королевского научного общества? А не лучше ли поколдовать самому? Понаблюдать, подождать, пока развитие обнаруженного им маленького чуда не достигнет той стадии, когда уже ни одному крупному ученому не удастся заслонить скромного учителя химии.