На спор

    “Смотри! Он двигается! Он живой. Он живой…

Он живой, он двигается, он живой, он живой, он живой, он живой, ОН ЖИВОЙ!”

– «Франкенштейн» (1931)

– Спорим!? – Васятка протянул свою огромную потертую ладонь Петровичу и с вызовом посмотрел на него, слегка вздернув подбородок. Ни секунды не задумавшись, Петрович звонко хлопнул по его ладони своей, и они потрясли пожатыми руками, да так что хруст костей было слышно.

Васятка и Петрович выглядели как братья-близнецы: черноволосые, сероглазые, жилистые. Обоим чуть за двадцать. Хотя никакими братьями они, конечно, не были. Васятка был просто Вася, а Петрович, хотя и в начале злился на такое глумливое обращение, принял его, радуясь, что не прилипло чего пообиднее.

Спор начался, когда они стояли на дороге сразу за поселком в двух соседних колеях, упершись о совковые лопаты. Их вдвоём с утра направили разбросать гравий, который самосвалы сгрузили вдоль дороги четырьмя кучами высотой метра в два, в самые крупные ямы, такие, что по осени в них тонул даже проверенный председательский УАЗ. Во время последнего перекура, когда заканчивалась уже четвертая куча гравия, вечерело и все обычные темы для разговора иссякли, Васятка вспомнил про теткину «черную» книжицу.

Его тетку знала вся округа, знала и побаивалась. Тетя Тамара была для всех словно сама Природа, с большой буквы, грозная, но неизбежная. Люди шли к ней со своими бедами, чаще нехотя, от безнадеги. Петрович же не выказал уважения васяткиной родственнице и даже начал подначивать друга. Васятка заводился, начал спорить всё громче и махать руками всё ожесточеннее, а Петрович тихо курил, смеясь одними прищуренными глазами, и постоянно подбрасывал в костер васяткиного раздражения едкие фразочки. В конце концов, он просто согласился со всеми словами друга, вскользь добавив, что доказать-то их никак не возможно. Такого уже заведенный Васятка стерпеть не мог и предложил свой план.

Плюнув на оставшуюся работу, парочка широким шагом двинулась через поле напрямую к васяткиному двору, стоявшему на самом краю деревни. Идти было пара минут, Васятка, закинув казенную лопату на плечо, шагал впереди, а Петрович тащил  свою в руке, как копье. Во двор попали через широкую дыру в заборе, скрытую от посторонних взглядов малиновыми и смородиновыми кустами. Васятка с едва поспевающим за ним другом прошли под высокими яблонями, через бесконечные картофельные боровки, грядки с морковью и свеклой и вышел к заднему двору. Там, в обширном сеточном загоне, гуляли два десятка кур, выискивая в вечернем свете на земле съестное, на тонком деревянном помосте в метр высотой, рядом с ограждением, сидел довольный жирный петух и гордо осматривал свое королевство. Он смотрел, как приближается Васятка, склонив голову набок и совсем без страха.

– Этот подойдет! Давно меня бесит, беспредельщик! – Васятка сходу махнул лопатой по петуху, отчего тот, не ожидавший такой дерзости, отскочил к ограде, не успев даже взлететь. Васятка же, отбросил лопату и схватил растерянного петуха за одну лапу, а затем одним резким движением «приложил» его головой о землю. Оглушенный петух безвольно повис в вытянутой руке.

Переглянувшись, друзья вернулись в огород, где через низкую оградку перелезли на соседний участок, во владения васяткиной родственницы – тети Тамары. Она ещё была на работе, почта закрывалась поздно, и опасаться было некого, а собак в этом дворе не держали.

Васятка перепоручил бездыханного петуха приятелю, оставив его ждать в укрытии пышных смородиновых кустов, вместе с лопатой, которую Петрович так и не бросил, а сам уверенно пошел в дом. У тетки в гостях он был не раз, всё там знал. Нашарил ключ в потайном месте и прошел в темные сени, не включая свет, на ощупь, не желая привлекать лишнего внимания с улицы. Затем медленно распахнул дверь в комнату, всё ещё боясь попасться на горячем.       Дверь же его не поддержала, выдав душераздирающий громкий скрип, слышимый, наверное, на другом конце деревни. Васятка замер прислушиваясь. Спустя минуту, слыша только своё громкое сердцебиение, он уже уверенно и спокойно вошел в дом, пообещав себе вернуться в выходные к тетке и смазать предательские петли.

В комнату проникало немного вечернего света из окон. Нужная ему вещица лежала в заднем ряду невысокого книжного шкафа в две полки, завернутая в плотную пыльную ткань. Было видно, что её не доставали уже очень давно. Сунув добычу под куртку и расставив всё на полке как было, Васятка поспешил наружу.

Петрович вышел на условный свист, друзья прошли через калитку на улицу и отправились на ремонтный двор, как ни в чем ни бывало, кивая проходящим знакомым, спешащим домой с работы.