На склоне лет, в эпоху стекла и камня

Этого старичка Станислав Геродотович наблюдал часто. Можно сказать — постоянно. Каждый день, направляясь на работу, он видел его в окне третьего этажа дома номер двадцать восемь по улице Героев Труда. И каждый вечер, возвращаясь с работы, он, что характерно, наблюдал его в том же самом окне.

Старичок сидел, обычно, опираясь локтем на подоконник и задумчиво поглядывая на прохожих, коих на улице Героев Труда в любое время дня мало не бывает. Часто этот странный человек развлекался тем, что запускал на улицу бумажные самолётики. Забава вполне себе безобидная, но город от неё чище не становился, поэтому подобное развлечение слегка Станислава Геродотовича коробило.

Он бы и дальше относился к чудачеству пожилого гражданина как к периодической мелкой неприятности, если бы однажды запущенный самолётик не клюнул его своим острым бумажным носиком в щёку.

Настроение у Станислава Геродотовича в тот раз не сложилось. Рабочий день выдался тяжёлым, студенты были как-то уныло нелюбопытны, больные — вязко раздражительны, а главврач придирался больше чем обычно и не по делу. В пакете, после магазина, болтались только коробка молока да коляска кровяной колбасы, а лето клонилось к осени. В общем, происшествие стало последней каплей, переполнившей чашу судьбы.

Станислав Геродотович порывисто поднял самолётик и сердито задрал голову. Из окна ему довольно улыбнулось лицо дедушки — вот у него-то, кажется, настроение было замечательным несоответственно совершённому деянию.

Станислав Геродотович уже хотел было смять изделие и тут же высказать самодеятельному авиаконструктору всё, что о нём думает, но заметил, что беспилотный летательный аппарат несёт на себе какое-то послание.

"Заходите, поболтаем", - прочитал Станислав Геродотович на крыле самолёта, рядом с неброско нарисованной красной звездой. И на другом крыле: "Кв. N12".

Ну что ж... Очень кстати.

Если бы это воздушное судно несло на своих крылах призыв о помощи ("Помогите! Меня захватили в заложники!" или "Пожалуйста, вызовите скорую!"), Станислав Геродотович понял бы и простил и немедленно отправился бы на помощь. Но панибратского "Заходите, поболтаем"... Ну уж нет!

Он бросил самолётик в урну и быстро поднялся по лестнице тихого, пропахшего пылью и жареным луком, подъезда, попутно подбирая слова и аргументы, коими намеревался пригвоздить не по возрасту хулиганистого дедушку.

В кнопку звонка он вложил всю свою решимость, так что электрическая канарейка долго не могла успокоиться и оглашала прихожую заполошными трелями.

- Оставьте птицу в покое и входите, - услышал он голос старичка. - Дверь не заперта.

Голос был высокий, с добродушной скрипучестью.

В прихожей и в единственной комнате густо пахло валерианой, одинокой старостью и тишиной. Старичок сидел, как и ожидалось, у окна, за столом, и радостно смотрел навстречу гостю.

- Вот и славно, - сказал он, жестом приглашая Станислава Геродотовича проходить и садиться.

Был он на вид очень старенький, сухонький, с мелкими и какими-то неразборчивыми чертами лица. И только глаза его постреливали молодым и острым взглядом из-под седых тонких бровей.

- Что же это вы, милейший, - начал Станислав Геродотович прямо из прихожей и не последовав приглашению. - Что же это вы себе позволяете!

- Ой, да чего только себе, любимому, не позволишь, - улыбнулся хозяин. - Да вы пройдите, сядьте. Можете не разуваться, если за носки беспокоитесь.

Станислав Геродотович опешил и даже задумался на несколько мгновений: беспокоится ли он за свои носки. По всему выходило, что носки у него свежие, без дырок, вроде. И пол в комнате хоть, видно, и давно уже был крашен, однако — чист.

Он небрежно сбросил туфли, повесил на крючок свой пакет, проследовал в комнату, и уселся напротив хозяина.

- Я по поводу... - начал было он, но дедушка, видимо, имел неприятную привычку перебивать и не давать собеседнику высказать накопившееся.

- Вот и вы — по-поводу, - быстро вставил он.

Станислав Геродотович, сбитый с мысли, только и сказал:

- А вы бы не давали повода-то, любезный!

- Буду давать, - с детским упрямством произнёс дедушка и поджал губы: "Вот так!", дескать.

В наступившей короткой тишине опешивший от столь неожиданного поворота беседы Станислав Геродотович услышал вдруг тихое жужжание, как будто где-то в комнате, за спиной хозяина, или на кухне расположился улей. Десятка четыре, по первой прикидке, пчёл невидимо вились в воздухе над незримыми цветами. Станислав Геродотович даже головой повертел и поёжился. Дедушка, между тем, сидел как ни в чём не бывало.

- Кхм... - произнёс Станислав Геродотович. И потом: - Кхм... Вы ничего не слышите?

- Нет, - повёл головой старичок. - А что?

- Жужжит у вас что-то.

- Это у вас жужжит, - улыбнулся хозяин. И добавил бесцеремонно: - В голове.

- То есть... - повторно опешил Станислав Геродотович. - Это почему вы так решили? У меня, знаете ли, нервы в порядке. И голова тоже.

- Да ваша голова и не виновата, - отозвался дедушка. - Это обычный такой эффект. Просто я, видите ли, марсианин.