На руинах нового мира

Перед самым закатом бывает такое время, когда чёрные тени ещё не успели выползти из своих щелей, но их противник — свет дневной, уже начал сдавать свои позиции. Ещё над горизонтом где-то там за городом видна яркая полоска солнечного света, становясь с каждой минутой всё краснее и краснее. Но здесь, в городе уже смеркалось… Полусумрак, полутень… Не знаю уж, как правильно надо назвать эту хрень…

Я шёл совсем один, в направлении старого заброшенного завода, прекрасно понимая, что могу и не вернуться сегодня обратно. Но и не придти сюда сегодня я тоже не мог. Когда из ста шансов, даже когда из тысячи шансов, есть хотя бы один самый малюсенький шанс… Ну, хотя бы полшанса… Ноль. Ноль, ноль, одна тысячная шанса… Это уже есть повод, чтобы надеяться на то, что всё задуманное можно как-то решить…

Хотя я прекрасно понимал, что на этот раз мой шанс мизерно мал и стремится к абсолютному нулю с неимоверной скоростью.

«У самурая нет цели, у него есть лишь путь…» Так, кажется, гласила древняя японская мудрость? Но это не в моём случае.

Во-первых: Какой я к чёрту самурай? Ниндзя недоделанный… Возомнил себя суперменом, но нарвался на банальную человеческую подлость. Расслабился…

А во-вторых: У меня есть важная цель. И цель моя сегодня лишь одна — спасти Светлану. Светку… Мою жену… Да…

Самое тяжёлое наказание для мужчины — это когда из-за него страдают те, кто ему близок. И как всегда — это самые беззащитные. Жена, дети…

Хотя мою жену совсем беззащитной назвать сложно. Она тоже может за себя постоять. Но когда силы не равны, то… Сложно воевать ножом и шпагой, когда враги к тебе на танке подъедут.

Иногда кажется, что вот, ты поймал бога за бороду, и на руках у тебя отличные карты, и есть все старшие козыри.

Но в этот самый момент, судьба начинает с тобой играть в шахматы…

Нашу дочь Ангелину похитили в марте прошлого года. Когда она вовремя не вернулась домой, беспокойства у нас ещё не было. Девочка уже почти совсем взрослая. Шестнадцать лет, выпускной класс… Не без закидонов, конечно. Подростковый гормональный бунт — это такое дело, скажу я вам… Но в основном, девочка серьёзная. Учится хорошо. Знает уже, куда поступать будет после школы. И самое ценное это то, что она продолжает нам доверять и делиться своими проблемами. Для родителей нет хуже, чем потерять доверие своих детей. А мы, вроде бы, все в одной лодке. И проблемы общие, и решаем их все вместе сообща.

Телефон Лины стал недоступен ближе к вечеру. Светка даже начала обзванивать подруг дочери. Но мы узнали лишь то, что после школы она сразу пошла домой, и было это уже давно, ещё в середине дня. А сейчас уже поздний-поздний вечер.

Что делать мы ещё не успели даже подумать, когда вдруг зазвонил телефон у Светланы. Вызов с телефона дочери пришёл примерно в одиннадцать вечера. Жена схватила, начала что-то говорить, но потом вдруг как-то вся переменилась в лице и протянула трубку мне:

— Это тебя…

— Да! — я не знаю, что я надеялся услышать в ответ, но явно не это…

— Слышь, мент! Твоя сучка у нас. Короче… С тебя два ляма деревянных. Это реально. Я знаю, что ты больше не потянешь. Завтра собираешь баблосы, и ждёшь от меня звонка. Не найдёшь денег, мы твою сучку хором оприходуем и на лоскуты порежем… Ты понял?

— Если с ней что-то случится, тебе не жить! — у меня перехватило дыхание в горле…

— А ты меня не пугай, капитан… Подумай о дочке, и ищи денег. Не вздумай к своим обращаться. Если ментам звякнешь, ей не жить!

Разговор оборвался. Мысли в голове метались, как трассер в закрытой комнате…

Почему-то именно это вспомнилось. Я однажды выстрелил случайно из АКС трассирующей пулей в помещении. Оставляя за собой красный след, пуля металась по комнате, пока наконец не окончила свой путь, вылетев в открытое окно, даже не разбив стекла. Нас тогда в комнате было трое. Никого не задело, но этот секундное метание пули мы запомнили надолго. Тринадцать отметин на стенах потом нашли.

Я отвлёкся, но это помогло сосредоточиться.

Капитан… Капитан? Почему он назвал меня капитаном?