На пути в никуда

Длинный черный «Мерседес», урча мотором, выехал из тумана, что плотно окутал дорогу, ведущую на юг от Дижона. Влажные капельки на лобовом стекле машины незаметно срастались в ручейки. Хорст фон Ранке подвинул вализу в сторону и вперился взглядом в расстеленную на коленях карту, его очки съехали на кончик носа. Обер-лейтенант Waffen-SS Альберт Фишер спокойно вел автомобиль. — Тридцать пять километров, — пробормотал фон Ранке себе под нос. — Не больше.

— Мы все-таки заблудились, — ответил Фишер. — Мы уже проехали тридцать шесть.

— Нет, не думаю, вряд ли столько. Мы должны приехать с минуты на минуту.

Фишер согласно кивнул и в задумчивости покачал головой. Его лицо с высокими скулами, длинным тонким носом на редкость изящно гармонировало с черной формой и серебряными черепами на высоком жестком воротнике-стоечке. На фон Ранке был серый в полоску костюм — вообще-то он служил помощником министра в Министерстве пропаганды, но сегодня ему пришлось исполнять роль курьера. Фишер и фон Ранке вполне могли быть братьями — однако один родился и вырос в Чехословакии, а второй в Руре, сын шахтера и сын пивовара. Они встретились в Париже два года назад и крепко подружились.

— Погоди, — сказал фон Ранке, подавшись вперёд и вглядываясь сквозь капли тумана на стекле. — Ну-ка, останови.

Фишер нажал на тормоз и глянул туда, куда указывал фон Ранке. У обочины дороги, полускрытая зарослями кустарника и почти невидимая за туманом, стояла хижина: низкий дом с грязно-серыми стенами и крышей, крытой соломой.

— Похоже, пустая, — сказал фон Ранке.

— Нет, там кто-то есть, смотри, идёт дым, — ответил Фишер. — Может кто-нибудь из обитателей скажет нам, наконец, где мы находимся.

Они вышли из машины и направились к дому по глинистой тропинке, забросанной мокрой соломой; фон Ранке шёл впереди. Вблизи хижина выглядела еще более запущенной. Из дырки в кровле в небо поднимался серо-бурый дым. Фишер сделал другу знак «будь осторожнее» и они аккуратно подошли к строению. Над грубо сработанной дверью были коряво начертаны буквы какого-то неведомого им обоим алфавита — а, между тем, на двоих приятели знали девять языков. — Может это ромы? — нахмурившись, спросил фон Ранке. — Выглядит как-то знакомо — ромы-славяне?

— Цыгане? Да нет, они в таких домах не живут, да и потом, я полагал, что с ними уже давным-давно разобрались.

— И всё-таки, очень похоже, — сказал фон Ранке. — Ладно, я думаю, что хоть как-то, но мы сможем объясниться, путь даже и по-французски.

Он постучал в дверь. Выждав долгую паузу, он постучал ещё раз, и уже был готов забарабанить в неё, как дверь приоткрылась. Невообразимого возраста старуха, с длинным носом цвета старого дерева, уставилась на них единственным глазом. Второй был затянут ввалившейся плотью. Ладонь, державшаяся за ручку двери, была чудовищно грязной, а ногти — длинными и чёрными.

— Добрый вечер, — произнесла она на безупречном, пожалуй, даже элегантном немецком. — Чем я могу вам помочь?

— Мы хотим знать, ведет ли эта дорога в Доль? — ответил фон Ранке, едва сдерживая отвращение.

— Тогда вы спрашиваете не того проводника, — ответила старуха. Её рука убралась и дверь начала закрываться. Фишер пнул ногой дверь — та распахнулась и закачалась на изношенных кожаных петлях.

— Я не наблюдаю должного уважения, — угрожающе сказал он. — Что значит «не того проводника»? Что ты вообще за проводник?

— О, какой сильный, — протянула старуха. Она сложила руки на своей высохшей груди и отступила назад, в полумрак комнаты. На ней было какое-то блёклое, Бог знает, какое древнее, бесцветное тряпье. Вязаные рукава доходили до самых пальцев.

— Отвечай! — приказал Фишер, делая шаг вперед, несмотря на сильный запах мочи и гниения, стоявший в хижине.

— Карты, ведомые мне — не для этой земли, — пропела она, остановившись у пустого и остывшего очага.

— Да она чокнутая, — сказал фон Ранке. — Пусть с ней местные власти разбираются. Пошли отсюда. — Но Фишер уже закусил удила. Такое сочетание полнейшей грязи, чудовищного беспорядка и бесстыдства в обращении вызвало гнев его педантичной натуры.

— Какие карты ты умеешь читать, ты, безумная страуха? — потребовал он.

— Карты времени, — ответила она. Старуха опустила руки и склонила голову, как бы смиренно подчеркивая, что гордости за своё умение не испытывает.

— Ну, тогда скажи мне, где мы находимся? — фыркнул Фишер.

— Да ладно, поехали, у нас важные дела, — фон Ранке потянул друга за рукав, внутренне понимая, что это бесполезно. Конец этой беседе, конечно, наступит, но, похоже, какой именно конец — это будет зависеть от его приятеля, и не факт, что всё окончится хорошо.

— Вы находитесь на проходной дороге в никуда, — ответила старуха.

— Что? — Фишер возвышался над ней, а она смотрела на него, как на блудного сына, вернувшегося домой, ее оскаленные десны блестели от слюны.

— Если желаете толкования, то садитесь, — сказала она, указывая на низкий столик и три разваливающихся стула. Фишер глянул на неё, затем на мебель.