На поверхности

Переводчик: Оксана Ржевская

Редактор: Фрау Фех

За обложку благодарим Маргариту Волкову

Тея

Тогда

Я не могла дышать, и, хотя это могло вызвать панику у большинства людей, во мне ее не было.

Конечно, внутри поднималось беспокойство. Кислород не поступал в кровь, и легкие напрягались, вместо того чтобы работать как должны, и врожденный инстинктивный акт дыхания сейчас был не совсем подходящим вариантом. Но я находилась под водой, а вода была моим домом. На поверхности ничего не имело смысла — в глубине имело смысл все.

Я любила плавание, всегда любила. Это была причина, по которой я попала в эту новую школу. Хотя я ненавидела перемены, я бы легко изменила все в своей жизни, чтобы иметь возможность больше плавать и совершенствоваться в своем виде спорта.

По этой же причине я тонула. Или это была пытка водой? Подождите, то была всего лишь имитация утопления. А то, что происходило сейчас, было по-настоящему.

Дедовщина — отстой.

Не думаю, что меня хотят убить, и, хотя улавливать ауры было моей фишкой, в тот момент, когда я была лишена кислорода, способность читать цвета нарушилась. Их намерения были для меня такой же загадкой, как и то, почему в галактике Млечный Путь была только одна обитаемая планета.

Мои легкие начали сжиматься, и как раз в этот момент меня вытащили из воды за волосы. Судорожно сделав несколько глотков воздуха, я ждала, что мою голову снова погрузят под воду.

Только Мария этого не сделала.

Она позволила мне перевести дыхание, но продолжила держать за волосы.

Поскольку это не предвещало ничего хорошего, а жжение кожи у корней моих волос было ничем по сравнению с утоплением, я просто сосредоточилась на том, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.

Конечно, я могла бы драться, бороться и, в конце концов, оказаться обездвиженной и измученной, но это было не в моей природе. Если бы я могла, то не позволила бы ударить меня, но некоторые люди причиняют больше боли, если с ними бороться. Было проще позволить им сжечь первоначальную агрессию, а затем не показываться на глаза. Половина детства, проведенного в патронажной системе, научила меня этому. За дерзкий ответ лучше получить фингал под глаз, чем ходить с разбитым носом и сломанной рукой — такой компромисс был не так уж редок, как вы могли подумать. А Мария? Она была злой. Блеск в глазах, когда она сбила меня с ног, презрительно искривленные губы — ей это нравилось. Она хотела моего страха, а я? Я была достаточно упряма, чтобы не давать ей его.

Так что, возможно, это сделало меня глупой.

Возможно, когда она сбила меня с ног, мне стоило хотя бы попытаться… но я не хотела доставлять ей удовольствие.

Господи, я была такой глупой.

Я слышала смех вокруг себя, как будто то, что они делали, было самым прикольным делом на свете. Черт, а я думала, что веду скучную жизнь.

Если это было представление команды о развлечениях, значит я прожила свою жизнь не зря.

Видимо решив, что с меня достаточно кислорода, Мария толкнула меня под воду, и миллионы пузырьков воздуха, затрепетав, полопались вокруг моего тела. В зрелище было что-то успокаивающее, хотя я не находила в этой ситуации ничего спокойного.

Сомневаюсь, что была первым ребенком, которого заставили пройти через это, и представляла, как другой брыкается и вырывается в отчаянной попытке сделать вдох, сбежать. Но я не была в отчаянии, а это означало, что я не развлекала их, поэтому понимала, что в результате мучение продлится дольше. Знала, что меня накажут за умение задерживать дыхание в моем любимом месте.

Когда мои легкие начали гореть, я, наконец, закрыла глаза и сосредоточилась. Меня не собирались убивать, поэтому знала, что меня скоро отпустят.

Как и ожидала, я почувствовала, как в моих волосах сжимаются пальцы, а кожа у корней защипала сильнее, хотя это казалось невозможным, и приготовилась к свободе. На этот раз, когда мою голову вытащили из воды и крошечные капельки разлетелись вокруг мелкими брызгами, напоминающими бриллианты, я открыла глаза и увидела его.

Сначала я подумала, что это мираж. Мои легкие сжимались, нехватка кислорода начала вызывать то, чего не было до сих пор — панику. Мальчика не было там раньше — это все, о чем я могла думать. Я бы знала. Даже без кислорода я бы узнала его. Невозможно не почувствовать такого человека.

Он вошел так, словно владел этим местом, и когда даже не моргнул при виде меня, моего явно красного лица, пылающих щек, слезящихся глаз, того, как ребята сгрудились вокруг меня, руки Марии у меня в волосах, я поняла, что он один из них.

Но тогда «один из них» означало всю команду по плаванию.