На орбите

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

Штат Калифорния, в восьми километрах к югу от пустыни Мохаве, 16 мая, 21 ч. 23 мин. по тихоокеанскому времени

Кип Доусон наконец-то начинает осознавать реальность риска: ему предстоит провести в космосе несколько часов.

«Неужели я и правда решусь на это?» — думает он, вдавливая педаль тормоза своей спортивной машины и поднимая взгляд к бездонному черному небу — даже сквозь ветровое стекло сейчас хорошо видны все звезды. Это его последний вечер на Земле перед полетом в космос. Все произошло так неожиданно, что верится с трудом. И лишь в одном Кип уверен: предстоящее пугает его не меньше, чем волнует.

Кип съезжает на обочину, останавливает машину и выходит из нее, чтобы вглядеться в глубины космоса. Ему сразу бросаются в глаза белые лучи прожектора на сигнальной башне авиабазы «Эдвардс», расположенной всего в нескольких километрах отсюда. Бархатная чернота безоблачного ночного неба зачаровывает его: такого ясного Млечного Пути он не видел с самого детства.

Кип чувствует себя ребенком, созерцающим безбрежность этой пустоты. Если при запуске ничего не взорвется, он проведет на орбите несколько часов, сидя в крошечной, хрупкой капсуле. Он приблизится к звездам, пусть даже на маленький шажок.

Воздух тих и спокоен. «Какие же мы маленькие», — думает Кип, стоя под куполом, на котором сияют миллиарды крошечных солнц, от которых его отделяют десятки тысяч световых лет. И по сравнению с этими масштабами все житейские невзгоды кажутся ему вдруг мелкими и ничтожными.

Его сотовый звонит — в третий раз за последний час, — однако Кип не берет трубку, думая о космической школе, которую посещал последние две недели, о благоговении, которое испытывает каждый раз при виде знаменитой, сделанной экипажем «Аполлона-8» фотографии: голубая Земля восходит над лунным ландшафтом. Главное — это перспектива. Она восхищала каждого астронавта НАСА, побывавшего на орбите и взглянувшего в иллюминатор.

Скоро утро. Пора возвращаться.

Телефон снова звонит, и Кип чувствует, как угасает его воодушевление. Сердито нажав на кнопку, он слышит напряженный голос жены. Восторг Кипа улетучивается, словно облачко пара, на смену ему приходит знакомое чувство вины.

— Шарон? У тебя все нормально?

В трубке слышен тяжелый вздох, Кип живо представляет себе, как Шарон сидит в полутемной комнате в доме своего отца в Хьюстоне — она сбежала туда, прихватив с собой детей.

— У меня, видимо, уже никогда и ничего не будет нормально. Но я звоню по другому поводу. Я хочу пожелать тебе удачи. И… прости за нашу последнюю ссору.

Кип чувствует облегчение, но всего лишь на миг.

— Прости и ты меня. Мне так хочется, чтобы ты меня поняла… Ты ведь знаешь, что я вернусь завтра к вечеру? И сразу полечу в Хьюстон к тебе и девочкам, а потом мы все вместе вернемся в Тусон…

— Нет, Кип. Даже если ты выживешь после этого безумия, сюда не приезжай. Возвращайся в Тусон. Извини, я очень расстроена и не могу разговаривать. Мы останемся здесь, пока я не решу, что делать дальше.

С трудом сдерживаясь, Кип продолжает:

— Шарон, пойми, может быть, я впервые решился… не потакать твоим желаниям, а сделать то, что очень важно для меня.

— Ну да, а предыдущий случай был связан с твоей так называемой карьерой.

— Милая, ты просишь меня отказаться от мечты всей моей жизни, от полета в космос, который я выиграл. Я хочу только одного — перестань вести себя так, словно у нас кризис супружеских отношений.

Ее тон становится язвительным:

— Жена забирает детей и уезжает, потому что муж не желает ее слушать, — по-твоему, это не кризис супружеских отношений? Очнись, Кип.

— Послушай…

— Нет, черт побери, это ты меня послушай! Я позвонила только затем, чтобы сказать: надеюсь, этот полет оправдает твои надежды, потому что цена, которую ты за него платишь, непомерна.

— Шарон…

— Дай мне закончить. Я надеюсь, ты вернешься живым, Кип. Ты всегда пренебрежительно относился к моим предчувствиям. Я желаю тебе вернуться живым, но не жду этого. Возможно, в эту минуту мы прощаемся навсегда.

— Шарон, я уважаю твои предчувствия, но они сбываются далеко не всегда. АКП устраивает полеты два раза в неделю. Их было уже сто пятьдесят, и никто даже царапины не получил.

Сказав это, он понимает, что никакие факты не смогут переубедить ее.

— Я любила тебя, Кип. Честное слово, любила.

— И я люблю тебя, Шарон. Я говорю это в настоящем времени, а не в прошедшем.