Наномашины, звереныш! Том 5

Я замер. Вокруг повисла тишина, ни ветра, ни звуков леса, ни хруста испарившегося снега. Все, включая ангела, Юстицию и мою семью — молчали.

С-судить? Кого? Меня⁈ За что⁈ Что это вообще за сущность такая, что ей нафиг надо⁈

Бабушка и мама выбежали из беседки, и Василиса, стоило ей увидеть двух незнакомок, моментально выдёргивает раскалённую цепь из своего рукава, но даже не успевает ей замахнуться, как дед выставляет руку. Бабушка замирает.

— Судить? Михаэля? Что он такого натворил, что ты лично спустилась на Землю для его суда⁈ — спросил Всеволод.

— Нарушил порядок. С чего-то взял, что способен решать, кому жить, а кому страдать! — указала Юстиция на меня, — И я пришла послушать, что скажет обвиняемый.

— Да что именно не так-то⁈

Дед не на шутку заволновался, видать дела у нас скверно.

— Тот, кто должен страдать в Бездне, был очищен и возвращён на Небеса. А та, что должна была исчезнуть — жива и сейчас находится здесь, — прогремел голос Юстиции.

— И что вы с ним сделаете? Убьёте?

— Как я решу, так и будет.

Я глянул на ангела. Да, без меня она бы умерла. Я буквально в последние минуты её нашёл. И она же меня спалила?..

Я начинаю понимать, что происходит. Юстиция — это ведь Добродетель Справедливости, да? И я нарушил порядок вещей, где один — навсегда в Бездне, другая — навсегда исчезла. Своими решениями я обошёл сам закон жизни, который Юстиция, полагаю, сильно оберегает.

И это меня… как-то начинало злить. Гнев просыпается. Но не жестокий, а… праведный, что ли.

— Судить… — хмыкнул я, — И за что?

Никто не ожидал что я, ребёнок, что-то скажу, тем более с такой интонацией, поэтому все на меня повернулись.

— Я только что сказала, человек.

Дедушка, понимая всю ситуацию, зашептал мне, чтобы я помолчал и остановился.

Но я не хочу.

— Судить нужно плохих людей. Что я сделал плохого? — спросил я.

— Вернул грешника и спас мертвеца.

— Это плохо?

— Это нарушает порядок вещей! Это — противоестественно, и так быть не должно! Правила были писаны не просто так, и не смеет запятнанная душа ступать на Небеса!

Ух, чё-ё-ёрт… ух, ё-ё-ёп…

Как же я злюсь.

Дед всем видом говорит: «Остановись! Ты не понимаешь, куда лезешь!». И, наверное, так и есть. Я не знаю Юстицию и её законы.

Но я знаю одно — сейчас происходит грёбанный неправильный бред.

— Жабич не достоин?.., — процедил я, — Этот демон пожертвовал собой, чтобы спасти меня, человека! Он попал в Бездну от жадности, и в последний момент отказался от своего греха, бросил всё своё богатство, накопленное за столетия, чтобы Я выбрался! И это по-вашему не заслуживает прощения⁈ Его жертва не заслуживает Небес⁈

— И кто сказал, что он достоин небес⁈ — прогремела она, явно теряя терпение.

— Я, — сжимаю кулаки, — Я сказал.

На моей семье лица не было. Она и не смела встревать в спор, и понимала, что я могу натворить. Добродетель, причём такая принципиальная — не та, кого стоить бесить. И это САМА Добродетель. Это не её Апостол!

Но меня воспитывали иначе. Мама, папа, бабушка, дедушка, друзья и жизнь показали мне: не обязательно быть святым и добрым, но нельзя закрывать глаза на полную чушь!

И сейчас я вижу грёбанную чушь.

Юстиция, как и я, тоже была на грани.

— Кто дал тебе право решать, человек⁈ — прогремела она, отчего небеса затряслись.

— Сила в моих руках, воспитание и честь! А кто дал ВАМ право бездействовать⁈ — заорал я.

Всё. Сорвался.

Наказывать меня за Жабича? За спасение ВАШЕГО же воина? Ну, сволочь в капюшоне, слушай сюда.

— Небеса, честь, порядок⁈ Пф! Да вы просто такие же кретины, как и демоны! — заорал я, — Вторая сторона, которая воюет за свои интересы! ВАШИ воины умирают, сражаясь за ВАШИ интересы, а я виноват⁈ И раскаявшийся демон что, не достоин прощения⁈ Ты себя слышишь… ты… ты… крылатая дура, уже с ума сошедшая от власти за столько лет!

Дедушка резко вышел передо мной.

— Всё, Миша. Молчать. Ни слова больше, — процедил Всеволод, — Юстиция, прости, пожалуйста, моего внука. Я извиняюсь от его лица, он ещё маленький и…

Вспышка. Бах! Огромное четырёхметровое существо телепортируется прямо ко мне, в обход отца и деда, и возвышается над моим маленьким детским тельцем, накрывая тенью.

Страшно. Жутко. Она не выглядит как добренький ангел. Это не Доброта. Справедливость бывает жестокой.

Но…

Но…

Чёрт тебе, а не мой страх.

Я сжимаю кулаки и поднимаю на неё голову.