На краю света

В далёкие времена, когда огромные материки ещё были единым целым, а в пучинах тёмных вод обитали морские гиганты, на клочке земли, почти у самого края света, опутанное холодными льдами, жило и процветало одно маленькое поселение. Здесь все знали друг друга буквально с пелёнок. Даже странники не забредали в столь суровые места уже много десятилетий. Ни плодородных земель, ни драгоценных металлов не было в этих краях, поэтому и не было нужды иноземным кланам стремиться сюда на разведку. Десять месяцев в году тут царила зима, и далеко не каждый пришелец осмелился бы остановиться в этой ледяной пустыне даже на одну ночь. На всю деревню имелась лишь одна широкая каменистая дорога, ведущая от хижины старейшины и до седых равнин, недалеко от которых возвышался спящий вулкан. Его кратер уже тысячу с лишним лет был завален снегом. Здешние охотники часто поднимались на нижние его ярусы в поисках пушного зверя. Оттуда одинаково хорошо просматривалась и снежная пустыня, и худой лесок, раскинувшийся неровной полосой близ селения. А у самого его берега, если хорошенько присмотреться, виднелся частично утопавший в холодной воде большой каменный идол. На его вершине, скрытое от любопытных глаз, было высечено лицо. Кто был этот человек? И человек ли? Никто уже не помнил. Теперь местные рыбаки использовали древнюю статую лишь для привязи своих лодок. Однако вечерами, когда солнце, редкий для этих мест гость, бросало на каменное изваяние бледные лучи, глазницы, обычно холодные и бесстрастные, приобретали несколько иное выражение. Взгляд идола становился осознанным, словно указывая на чудесные сокровища, запрятанные далёкими предками много веков назад в снежной пустыне. Так, по крайней мере, фантазировала одна маленькая девочка, часами бродившая вдоль берега. Она знала все местные легенды наизусть. И самой её любимой была история о первых людях.

– Много веков назад, – с выражением шептала она себе по нос, – на месте поселения расстилалась безжизненная пустыня, и не было ей конца. Холодный северный ветер был единственным её хозяином. Но в одну ночь всё изменилось. Разверзлись небеса, и на промёрзшую землю спустилось невероятной красоты сияние. Оно не было ни Солнцем, ни Луною, не имело чёткой формы и цвета. Сияние двигалось, словно живое. Переливающиеся цветные лучи пульсировали, будто вдыхая и выдыхая морозный воздух. Это магическое облако опускалось всё ниже и ниже, к самой земле. И вдруг, сверкнув яркой вспышкой напоследок, растаяло, словно его и не было вовсе. А на том месте, где исчезло оно, остались, держась рука об руку, два человека.

Много счастливых часов провела эта малышка, рассматривая с берега загадочный древний камень. И, как часто это бывает с детьми, она мечтала. Мечтала ярко и смело, как, пожалуй, не умел этого ни один здешний ребёнок. Жизнь вокруг вообще казалась ей весьма унылой и однообразной. Куда больше её впечатляли легенды о древних людях-гигантах, под чьими сильными ногами трескалась промёрзшая земля. Все эти истории когда-то она узнала от старейшины Дис. Обладавшая непререкаемым авторитетом, та лечила больных, проводила большинство священных обрядов, а порой вытворяла такое, чего никто из очевидцев даже и пересказать толком не мог. Поговаривали, что этой шаманке даже под силу лишить рассудка здорового человека, если тот убьёт или причинит вред кому-нибудь из близких. Никто точно не знал, сколько ей лет. Сухая и сморщенная, Дис походила на дряхлый пень и на старого филина одновременно. Ещё от птицы у неё были огромные светло-карие глаза и крючковатый нос. Фрейя, так звали девочку, испытывала по отношению к старухе смешанные чувства. С одной стороны, она была для неё настоящим кладезем легенд и древних сказаний, с другой – её старческая немощь, морщинистое лицо и хищный взгляд попросту пугали. Поэтому по дороге домой, проходя мимо хижины старейшины, девочка всегда невольно ускоряла шаг.