На другом берегу осени (БР √2)

Для тех, кому лень перечитывать (события происходят в книге «Билет в один конец»).

В ходе экспедиции (с непонятными целями) вооруженного отряда в джунгли на границе Бразилии и Чили, пропадает командир отряда Анатолий Громов, он же Тоалькетан эн Громеш, пришелец из Изначального мира, обладающего монополией на перемещение по реальностям. Перед тем, как он исчезает, его пытаются убить его же бойцы.

В нашей реальности у Громова остается сын – Павел, работающий простым врачом в московской больнице, и жена Светлана – врач-хирург. Павлу Громов оставил кристалл, позволяющий переместиться в Изначальный мир.

У Павла есть двоюродный брат – Марк Травин, который во время совместного отдыха на даче у родителей Марка, переносится вместо Павла и оказывается в мире Анатолия Громова.

Отец и дед жаждут видеть сына/внука, для этого посылают в мир Марка своего родственника – Анура Громеша, опытного путешественника по реальностям и сильного мага-псиона. Для адаптации к новому миру и просто для удобства Анур берет с собой смартфон Марка, письма к его родителям и друзьям, и два кристалла – один для Павла, другой – чтобы вернуться обратно самому.

На другом берегу осени.

Пролог.

С одной стороны улицы шли обшарпанные пятиэтажки, немного прикрытые скрюченными, с опадающими листьями деревьями, с другой – профнастил частного сектора прикрывал от чужих глаз дома разной величины и достатка. Противный дождик еле моросил, покрывая лицо мутной взвесью. Редкие голуби лениво рылись в мусоре.

- Эй, шкет, есть закурить? – раздалось за спиной. Небритый, подванивающий мужик хлюпал носом, от него даже за несколько метров несло какой-то кислятиной,

Молодой парниша обернулся, сморщился. С таким воздухом не то, что курить, дышать нужно через фильтр.

- Извини, не курю, - помахал он рукой подошедшему поближе алкашу.

- Ой, извини, паря, я сослепу подумал, ты старше, - внезапно смутился мужик. – Не куришь, значит? Молодец, и не начинай.

Он виновато улыбнулся, пряча тухлые от безнадеги глаза, на вид лет шестьдесят, серая, с красными пятнами кожа на небритом лице висит складками. На самом-то деле сколько ему, ну сорок, сорок пять, а жизнь почти кончилась. Махнул рукой, и, сгорбившись, пошел дальше, волоча чуть ли не по земле грязно-зеленую сумку.

Парень поглядел ему вслед. Догнал.

- Эй, погоди.

Мужик обернулся досадливо.

- На, возьми, - парень протянул ему тысячную купюру. – Бери, бери, купишь себе чего-нибудь похавать. Ну и сигарет.

- Нет, - тот помотал головой, отступил на шаг, - ты что. Это ж такие деньжищи. Может мелочь есть какая? Мамка тебе что скажет?

- Нет других. Бери, пока дают. А то передумаю.

- Спасибо, паря, - мужик осторожно, словно не веря, взял бумажку, спрятал куда-то под одежду, - дай тебе бог, ты тут деньгами-то не свети, всякие люди ходят. Так-то народец мирный, но если увидит, крышу посрывает.

Парнишка огляделся. Трущобы как трущобы. Постельное белье на заставленных хламом балконах, обшарпанные окна, потеки на стенах, облупившаяся облицовка. На улицах пусто, но наверняка кто-то уткнулся в стекло и смотрит на улицу. И не такое видал.

- Спасибо тебе, - мужик еще больше сгорбился, его глаза слезились. – Я бы не взял, но правда жрать хочется. И курить.

- Проехали. Ты скажи, как мне к вокзалу городскому выбраться.

- Так иди прямо, дальше улица Кирова, направо повернешь, там сразу остановка будет, второй автобус. Только ходит он редко. Ты что, не местный? Хотя что я спрашиваю, видно же.

- Ладно, разберусь, - Обошел мужика, бормотавшего слова благодарности, направился куда показали.

Из приспущенного стекла наглухо затонированной машины, стоящей у тротуара, слышались хохот и визги, хриплый мужской голос под гитару пел про хрупкую нежность чьих-то глаз. Потом девичий голос заныл «Ну подожди, дай послушать…», следующим треком пошла другая песня, под сакс и клавишные.

От чего мне стало так? Странно.

В небе катятся тучи из серого меха.

Жизнь по капле, как вода, из крана.

Весь расклеился город, когда ты уехал.

К слабенькому голосу певички присоединился мужской. Парень усмехнулся, прибавив шаг. Шпаны он не боялся, не хотел привлекать к себе внимание. Хотя что уж там, и денег-то не стоило тогда давать, но как всегда, поддался внезапному порыву, что сделано, то сделано.

В машине тем временем изменение репертуара не прошло, певичку вырубили, и все тот же хриплый мужской голос запел про грязного и оборванного скрипача под хохот и визги.

Ветер рванул, сбивая с деревьев листья, забрасывая капли дождя под одежду. Парень успел добежать до автобусной остановки до того, как ливануло. Небо швыряло вниз горсти воды, разбивая по асфальту, подгоняя не успевших спрятаться под навесами жителей городка.