На дне колодца

С неба упрямо падал снег. И ему не было никакого дела, что на дворе конец марта и люди истосковались по весеннему теплу. Снег падал и падал, весь день, и всю ночь, и следующий, и так целую неделю. На кустах и деревьях выросли пушистые шапки, под ногами печально хлюпало и казалось, будто весна уже не наступит никогда.

Ритка медленно брела в сторону дома, стараясь делать шаги маленькими-маленькими. Но как ни старайся, рано или поздно все равно дойдешь. А ей, честно сказать, лучше было на этих печально и зябко хлюпающих улицах, чем дома. Нельзя сказать, чтобы там ее как-то обижали, даже местами баловали. Но она была уже довольно взрослой и понимала, что мать с отцом не ладят, хоть и стараются ради нее. И от этих стараний выходило только хуже. Вечно натянутые, неестественные лица, которые Ритка про себя звала кукольными головами. Будто к ее приходу настоящие мама и папа натягивали себе на себя уродливые маски.

Жить в одном доме с этими фальшивыми масками было невыносимо. И, что больше всего пугало Ритку, она чувствовала, как сама начинает натянуто улыбаться, и пытаться быть дружелюбной и вежливой, даже когда хочется кричать. Она подходила к зеркалу и смотрела не выросла ли на ее шее вместо собственной головы кукольная.

Наверное, если бы она не шла так медленно и не смотрела бы от нечего делать под ноги, этой истории совсем бы не случилось. Среди серой мокрости вдруг мелькнуло что-то ослепительно яркое. Будто случайно пробившийся из-за туч луч солнца упал на зеркальную поверхность лужи. Луч ударил прямо в глаза, и Ритка, растерявшись, плюхнулась на асфальт, неуклюже выставив вперед руки. Ладони тут же заломило от холода и мелких ссадин. Сунув руки в карманы, чтобы хоть немного согреться, она поспешила домой.

Выслушав порцию причитающихся нотаций и наскоро сделав уроки, Ритка легла на диван с книжкой. Она любила читать о дальних странах и волшебных мирах, мечтая о том, как здорово было бы попасть в один из них. Размечтавшись, Ритка провалилась в то состояние, когда ты уже почти спишь, но еще не совсем.

И тут открылась дверь шкафа. Из-за дверцы появилось длинное мохнатое ухо, вытянутые лапы и пушистое тело. В какой-нибудь другой ситуации Ритка бы, конечно, испугалась, но сейчас она уже плыла по волнам между сном и явью.

– Заяц, – шепнула Ритка, глядя на гостя. Он и вправду был похож на зайца, такого, каким его рисуют в детских книжках. Обычных зайцев современные дети видят редко, максимум – кроликов в контактном зоопарке.

Странный гость замер и начал сливаться с окружающим пространством. Ритка очень старалась не моргнуть, потому что была уверена – стоит на мгновение закрыть глаза, как все увиденное превратится в пустое наваждение, сон.

– Не уходи, – шепнула она в сторону шкафа. Ритка уже ничего не различала кроме темного пятна. – Пожалуйста, зайчик.

– Сама ты зайчик, – пропыхтел гость и проявился. Секунду назад тут была только тень от занавески, да мягкий край кресла, а теперь оказалось, что вовсе это не кресло, а пушистый бок и мягкие уши. – Хотта я, – сказал гость, осторожно подходя к кровати, – светоч.

Мягко оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул и сел на кровать. Хотя, Ритка была не уверена, что именно подпрыгнул. Скорее.. вознесся. Создавалось ощущение, что у странного гостя совсем нет веса и он двигается по каким-то иным законам.

– Девочка, – сказал Хотта, повернувшись к Ритке, – отдай зайца.

«Здрасьте, приехали, – подумала Ритка, – еще заяц».

Она насуплено и недоверчиво смотрела на сидящее в ее постели существо, и не могла понять, чего он от нее хочет. Зайцев в доме точно не было. Даже игрушечных. Если очень постараться, можно было отыскать в ящиках старого медведя и красного слона, но вообще Ритка уже давно вышла из этого возраста. Она только развела руками, надеясь, что Хотта как-нибудь сам прояснит ситуацию.

– Эх, тетёха, – прошептал он и, спрыгнув с кровати, пошел в коридор, уверенно подошел к вешалке и сунул руку в карман риткиной куртки. Достал он что-то совсем крошечное и, не выпуская из крепко сжатого кулака, засеменил обратно в комнату.

– Ну, я пошел. Бывай, – сказал таинственный посетитель и двинулся обратно в шкаф.

Этого Ритка вынести уже никак не могла. Мало того, что заявился без всяких «здрасьте – до свидания», шарил у нее по карманам, забрал какого-то зайца и даже не показал! А теперь уходит, не желая объясниться. Понимая, что болтать некогда, Ритка решительно прыгнула в темноту шкафа.

– Вот тетёха, – только и донеслось из-за закрывающейся дверцы.

Темнота была упругой и плотной, как туго надутая велосипедная камера. На какое-то мгновение Ритке показалось, что она не сможет дышать этой упругой тьмой. Задергавшись, почувствовала в своей ладони что-то мягкое и пушистое, и чуть было не заорала от страха, но сообразила, что это лапа Хотты. Сжав теплую лапку, похожую на кошачью, но более вытянутую, Ритка немного успокоилась. В конце концов она была тут не одна.