Мыльные пузыри

Синкен Хопп

Мыльные пузыри

Пузырики - смешной народ,

он в мыльных пузырях живет.

Нужна пузырикам всегда

простая мыльная вода.

Отец пузырика и дед,

и брат, и дочка, и сосед

все шалуны, и им не лень

из трубок выдувать весь день

большие чудо-пузыри.

Они смеются - посмотри,

подуют в трубки и тогда

умчится в небеса беда.

Не каждый день случалось так:

послали Йенса на чердак.

- Йенс! - послышалось из кухни: там мама стирала белье. - Поднимись, пожалуйста, на чердак и отнеси туда этот чемодан. Как, справишься?

- Ну, конечно, справлюсь, - ответил Йенс.

Чемодан был совсем нетяжелый, вот только лестница немного крутовата. Но и это была бы не беда. Беда в том, что Йенс слегка побаивался чердака: там было так темно и столько всяких страхов-страшилищ. Одни летучие мыши чего стоили!

"Жуткие твари эти летучие мыши", - подумал Йенс. Но он вовсе не собирался показывать им, что он их боится.

Он мужественно тащил наверх свой чемодан, и вскоре оба они добрались до цели.

Как дедушкин сундук хорош,

чего там только не найдешь,

из Занзибара, Сетесдала,

из Рейкьявика и с Урала.

Ой, как же там было интересно! Здесь, в этом старом доме, вырос папа Йенса, да и Йенсов дедушка жил в нем, когда был совсем маленьким мальчиком. И в этом доме когда-то жили дяди, тети и еще всякие родственники Йенса. Кто-то из дядьев был моряком и плавал в дальних морях, а одна из теток обожала красивую одежду и старинную мебель. После них на чердаке осталось много всяких интересных разных разностей, которые никому не были нужны - ну ни капельки. Йенс решил не отходить от люка дальше чем на три шага. Отовсюду доносились какое-то шуршание и тихий шелест. Хотя Йенс и понимал, что это всего-навсего дождь стучит по крыше, мороз нет-нет и пробегал по коже от страха.

Огромный сундук был так забит вещами, что крышка у него не закрывалась: сверху лежала черная шляпа, а рядом с ней... виднелось чье-то лицо... Йенс отважился подойти поближе и как следует рассмотреть его... Но никакого лица там не было. То, что Йенс со страху принял за лицо, были черные очки, красный картонный нос и большая темная борода.

- Доброе утро, фру, - сказал Йенс.

- Доброе утро, - ответила мама. - Присаживайтесь, пожалуйста.

- Спасибо, фру, - поблагодарил Йенс и сел.

- Простите, как вас зовут? - спросила мама. - Кажется, раньше мы с вами не встречались.

- Меня зовут профессор Йенс Йоргенсен, - ответил Йенс и погладил свою чудесную бороду.

- Профессор в какой области? - поинтересовалась мама, подлив в корыто чистой воды, добавив мыла и взбив пену так, что мыльные пузыри прилипли к рукам.

- И не в какой я не в области профессор, а в большой комнате, где так много книг, - сказал Йенс и тут же добавил: - Тысячи книг.

- Простите, профессор, я имела в виду, что написано в этих книгах? - снова спросила мама. - Что вы изучаете?

Йенс взглянул на мыльную пену, которая так удивительно пузырилась, переливаясь всеми цветами радуги, и уточнил: - Я профессор пузыристики.

Так изменили без труда

лицо - очки и борода.

Йенс даже горд собой слегка

за слово "пузыристика".

- Интересно, - сказала мама. - И долго вам пришлось изучать эту самую пузыристику?

- Сто с лишним лет, - ответил Йенс. - Пузыри такие замечательные. Ведь они живые. То есть сами они, конечно, неживые, а вот пузырики, которые в них живут, те уж точно живые.

- А чем они питаются? - спросила мама. - Наверно, они питаются пятнами. Может быть, они займутся этим большим пятном на скатерти?

- Они таскают еду из нашего буфета, - сообщил Йенс. - Они таскают варенье и печенье. И еще они никогда не чистят зубы.

- Да, тяжелый народец, - вздохнула мама.

- Еще какой тяжелый, - подтвердил Йенс. - Всем языки показывают. И ругаются плохими словами. И не хотят ложиться в постель. И все время врут. Зато мыться очень любят... Ну ладно, фру, прощайте, мне пора.

Йенс проснулся посреди ночи. В доме было тихо, папа и мама спали.

Йенс перевернулся в постели, закрыл глаза и снова попытался уснуть. Но уснуть никак не удавалось. Тогда он приподнял голову, сел и осмотрелся вокруг. Рядом с кроватью валялись очки, борода, шляпа и картонный нос. Он надел очки и только тогда заметил, какие они грязные. В них совсем ничего не видно. Он понес их в кухню, чтобы вымыть как следует и насухо вытереть полотенцем. После этого Йенс снова нацепил их на нос. И тут он замер от удивления! Такого ему и за всю жизнь не приходилось видеть. Все предметы вокруг него будто заблестели, засверкали, выросли в размере. А на самом краю корыта сидел какой-то маленький человечек и печально смотрел на него глазами, полными слез.

Пузырик над своей бедой

рыдает мыльною водой.

- Ты чего плачешь? - спросил Йенс.

- Я не умею ругаться плохими словами и не та... не та... не таскаю ника... никакого печенья из буфета, - ответил малыш и зарыдал так сильно, что не смог больше ни слова выговорить.

- А кто тебе это сказал? - попытался успокоить его Йенс.

- Ты сам и сказал!

- Я? - удивился Йенс, - Я не говорил.

- Вот так всегда: сначала врет, а потом еще и отказывается, - послышался чей-то строгий голос.