Мятежный князь. Том 3

Только я дернулся, как из толпы магов полетели стихийные заклинания. Слева со свистом объявился фаербол, справа хлынула струя воды под высоким давлением, позади я ощутил ревущие потоки воздуха.

Взрыв маны под ногами, и я за короткое мгновение оказался в паре метров над землей. Стихии столкнулись в едином порыве, образуя ужасающую взрывную волну пара, что распространилась на всё помещение собора: выбивая стекла, витражи, снося иконы, ошпаривая всех присутствующих.

Хотя с последним я всё еще поторопился. Подо мной начали вспыхивать один покров маны за другим, становясь светодиодными огоньками в непроглядной завесе.

Кровавая броня же полностью прикрыла меня что от пара, что от собственной техники.

В правой руке я сформировал гладиус, пока левую выставил над собой.

Новый разрыв энергии уже над головой и я, слегка изменив траекторию, упал в толпу магов.

Первая жатва была собрана сиюминутно. Импульса от падения вкупе с приданным ускорением вполне хватило, чтобы погасить в нуль и сразу следом пробить хилый покров маны одного из членов триады.

Голова неслышно упала на плитку собора, пока остальные пытались отреагировать на смерть с небес.

Вырванный кусок пола с хрустом трансформировался в острый шип, но я его пропустил сбоку от себя, едва подставив грудную пластину.

Сбоку же на меня обрушили смертоносную волну сосулек, от которой я и вовсе не стал уклоняться, принимая весь урон на броню.

Та, при контакте со снарядами, начала стремительно покрываться ледяной коркой, которая, впрочем, долго не продержалась ввиду общего накала, что я на данный момент ощущал.

Техника «Они», как и проглоченные пилюли привели к тому, что мое тело будто стало подобно небольшому ядерному реактору, вовсю выбрасывая огромные потоки тепла вовне.

Меж тем один из восточников нанес удар мне в грудь раскрытой ладонью. Навстречу ему я успел выдвинуть запястье, броня на котором тут же лопнула, как арбуз.

Занятно...

Новая атака татуированного ушла в сторону, я же контратаковал ударом в челюсть. Очевидный блок не стал удивлением для меня, потому как следом из моего кулака выстрелила кровавая игла, что вонзилась мужчине в грудь.

Тот зашипел и рефлекторно приложил руку к месту ранения, на что я и рассчитывал. Потому как укол гладиусом в гортань оборвал жизнь восточника.

Только я вынул лезвие, как кровь брызнула фонтаном и оросила мою броню, чем я также не преминул воспользоваться, восстанавливая поврежденные участки, а также создавая новые слои поверх уже существующих.

Но отдыхать мне и не думали позволять, потому далее началась новая бомбардировка заклинаниями со всех сторон.

Моя броня крошилась под тяжестью булыжников и кусков плитки, шипела под редкими шарами кислоты, что задевали меня так или иначе, плавилась от обжигающего пламени и разрезалась, точно масло от летящих то тут то там водных струй.

Воздушные следы оставляли на ней глубокие порезы и больше оглушали и дезориентировали, когда как основной урон наносили кружащиеся вокруг меня мастера боевых искусств.

Клубы пара еще позволяли мне хоть как-то маневрировать, но чем дольше шла схватка, тем больше я терял преимущество сокрытия в общей сумятице.

В следующую секунду я нарвался на слаженную двойку из восточников. Снова ситуация, как в госпитале, только теперь я знаю, как с ними сражаться и как можно эффективнее их устранить.

Правого ослепил взрывом маны, пока над головой левого занес гладиус. Тот заблокировал лезвие меж своих ладоней, фиксируя и не позволяя вырвать его обратно. Но я тут же сформировал аналогичный клинок в левой и всадил в ногу противнику.

Мужчина с хрипом упал на одно колено, когда к бою присоединился его оглушенный приятель.

Занесенный кулак встретил сформированный за секунду щит на левом плече, который тут же осыпался мелкой крошкой от мощи удара.

Спина ощутила вспышку боли — она стала отличной мишенью для очередного фаербола.

Раненный восточник попытался лишить меня оружия, отводя ладони в сторону и на себя, но я сразу распознал его задумку и расформировал гладиус, вместо него создав короткое копье.

Которое, собственно, и пронзило грудь неудавшегося мастера боевых искусств насквозь. Оставив оного пригвождённым к полу, я вновь сосредоточился на втором противнике.

Тот как раз совершил круговой удар своей ногой, над которой я занес лезвие второго гладиуса.

Бах!

Нахмурив брови, я осознал, что тело восточника оказалось сильно крепче, чем у своего коллеги. Этот явно был опаснее предыдущих.

Последовавшая серия атак блокировалась мной уже с явным трудом. Все орудия, что я формировал, оказывались перехвачены или разрушены, так и не нанеся серьёзного ущерба татуированному.

Значит, следовало поступить несколько иначе...

Бах!

Классическая связка из отвлечения внимания сыграла как обычно. Восточник выскочил из клубов дыма, чтобы тут же налететь на новый заряд.

Бах!

А вот за взрывом уже скрывалась настоящая атака — двуручный меч, время на замах которым я и выигрывал несколькими вспышками.