Мятеж

Очередной порыв северного ветра налетел на башню и Курад, немолодой уже стражник, зябко поёжился. Что ни говори, война с гномами принесла ему одни проблемы. Количество постов осталось прежним, а вот число стражников резко сократилось за счет ушедшего с армией отряда. Теперь молодежь получит богатую добычу и славу, а он уже вторую ночь подряд вынужден караулить эту проклятую башню. Вместо того чтобы спать под боком у жены. Своей или недоумка-соседа.

Ухмыльнувшись в бороду, воин посмотрел на небо и сделал глоток чуть теплого пойла из фляги, от чего ухмылка сменилась страдальческой гримасой. Бодрящий настой из трав помогал не уснуть на посту и, как утверждал старый алхимик, был даже полезен, вот только вкусом напоминал помои. И ни капли вина в составе… Впрочем действие зелья искупало этот недостаток. Спустя секунду по жилам пробежала горячая волна, сонливость отступила, а чувства обострились. Именно это чувство силы и здоровья, позволяло примириться с такой отравой.

Долг… Долг стоял лишь на втором месте, хотя и забывать о службе тоже не стоило. В конце концов кого попало на сигнальную башню не ставили. В случае опасности стоящий здесь дозор должен был протрубить подмогу, зажечь костер и вместе с дежурным отрядом удерживать ворота до прихода подкреплений. Правда последний раз такое случилось лет пятнадцать назад, когда восставшие рабы попытались вырваться из города, и, когда людей стало не хватать, этот пост сократили в первую очередь. Тем не менее отсутствие опасности это не повод спать, в военное время за такое могут и вздернуть…

Еле слышный шорох из-за стены заставил стражника насторожиться. Нет, не потому что он заподозрил ползущего по отвесной стене лазутчика, это было смешно. Просто этой ночью к привычным «удовольствиям» вроде ветра или дождя добавилось ещё и неприятное соседство. Утром на воротах «в назидание прочим» повесили парочку каких-то бандитов и тела уже начали попахивать. Спящие боги, каким недоумком должен быть судья чтобы приказать повесить их на воротах!? Как будто в городе больше нет места под висельницу? Или может это какие-нибудь ируканские шпионы? Да нужны они Ируку, где он, а где Ойтал? Скорее уж новый сотник решил таким изощренным образом напомнить им о долге. Проклятый сопляк…

Шорох раздался вновь и на этот раз Курад ощутимо вздрогнул. Ночью Зло особенно сильно и под напускным раздражением тлела искорка суеверного страха. Основания для этого были. Изредка, невзирая на посмертные амулеты, казненные обращаются в умертвий. Обереги-то на преступниках слабенькие, да и маги редко утверждаю себя их проверкой… Стражник перегнулся через стену и, посветив лампой, плюнул на макушку ближайшего кандидата в одержимые. Надо сказать если оплеванный был типичным горожанином, то второй выделялся неестественно бледной кожей. Такую можно получить только месяцами не выходя на улицу и похоже перед тем как очутиться здесь висельник немало времени провел в подземелье. За какие интересно грехи? Обычно с простыми бандитами ни кто не церемонится, не говоря уж о том чтобы кормить месяцами только ради того чтобы потом повесить. Стражник плюнул ещё раз и успокоился. Осквернение трупов прошло безнаказанно, а умертвия слишком кровожадны и тупы, чтобы сохранять неподвижность вблизи живых.

– Ха. Вот же померещится всякое… Проклятый ветер.

…Ранган дождался пока живой потеряет бдительность, подтянулся, уперся ногами в стену, и высвободил шею из петли. Его сосед, повешенный лишь для вида, принес дополнительную пользу и послужил хорошей опорой. Ждать подходящего момента пришлось недолго.

Когда стражник вновь подошел к парапету, развязывая завязки штанов, то не успел даже вскрикнуть. Лич одним прыжком взлетел на башню и сломал ему шею, осторожно уложив обмякшее тело. Потушив лампу и растерев в пыль горн, лич присвоил одежду и оружие убитого. Висельникам, в целях экономии, полагалась только набедренная повязка и спрятать под ней меч было затруднительно. Лич, как и всякая нежить, легко мог сражаться голыми руками, но близость крови пьянила, заставляя уподобляться безумным тварям. Меч же позволял сохранять контроль над темными инстинктами. Подумать только, ведь при жизни он убивал много и с удовольствием… Можно сказать, смерть сделала его милосерднее.

Дверь в надвратную башню была открыта и не охранялась – опасности с этой стороны защитники не ждали. Пятеро стражников, так и не проснувшись, заплатили за эту ошибку жизнью. Шестой был слабеньким магом поэтому что-то почуял… Но у полусонного алхимика шансов в противостоянии с личем не было.

Мятеж начался. Впервые за многие годы Западные Врата открылись задолго до рассвета. Стоя на башне и поедая сердце невезучего алхимика, Ранган наблюдал как отряды его дома входят в спящий город. Кровь медленно текла по подбородку и лич чувствовал себя почти живым. Полузабытое, но восхитительное чувство.