Мы пили вино

Мы пили с тобой вино и смеялись… Ты была для меня, как Нюша из «Смешариков»: девочка, превращающая горы в ГОРЫ. Та самая, задушевная, с которой встречаются, чтобы РАЗГОВАРИВАТЬ. А теперь тебя нет…

Не спорь. Да, ты всегда где-то рядом, мы видимся почти каждый день, но я уже никогда с тобой не разговариваю, даже если что-то тебе говорю. Мои горы оказались среднестатистическими холмами, а ты… ты все такая же, наполненная светом и теплом, огромная, как солнце. А солнце, к слову сказать, в карман засунуть невозможно. Оно должно светить. Для всех.

Любовь не стремится к власти, и я пытаюсь любить тебя отрешенно и беспредметно той левой половинкой груди, в которой, по наблюдениям паталогоанатомов, находится сердце. Идя своей дорогой, будь счастлива, но нам с тобой определенно не по пути…

Наташка нахмурила свои некрасиво выщипанные брови и фыркнула. Не много ли чести? Это что же, люди, получается, я вся такая средняя, бледно-серо-тусклая, ни рыба-ни, так сказать, кролик, а маленький, убогий нолик? Супротив-то солнца жаркого, таланта яркого? Ф-р-р-р-р…

Мы пили с тобой вино и смеялись… Я была для тебя, как радуга: недостижимая, яркая, радостная… Вообще вранье…

Ну какая я, Наташка, радуга? Заурядная неурядица, маленькая крупинка подозрительной психической активности…

Телефон отвратительно живо заерзал в Наташкином кармане, издавая нудный крысиный писк. Недовольная нежданным звонком, она вытащила чертов аппарат на волю и уставилась в заигравший сине-голубыми красками андроид с молчаливой злостью. Аккурат посередке треснувшего на прошлой неделе экрана высветилось до боли знакомое ей слово, имя собственное и нарицательное – “Ваня”.

– Але, – пряча досаду за пазуху, нарочито бодро крикнула Наташка в трубку, прижимая источник вселенского зла к правому уху.

– Коша, привет, чем занята? – приятный Ванькин баритон. За долгие месяцы совместно непрожитых лет, знакомый до кишечных колик голос показался Наталье приторно ласковым козлячьим блеяньем.

– На шабаше. Козу режу, солнце, – ответила она ехидно, оскалившись острыми клыками на вытянутую женскую физиономию, отраженную в солнцезащитных очках с фиолетовыми стеклами. Непропорционально скроенное лицо в отражении мило улыбнулось Наталье в ответ, – Вот, всегда ты так, любишь выпендриться! – вспылила, было, она.

– Что? Коша, ты мне? – вернул ее к действительности искренне веселый Ванькин вопрос, – Какая ты у меня… ведьмочка…аха-ха-ха…

– Че надо? Говори быстрее, – сурово прервала Наталья раздражающий ее мужской хохот. Степенно приподнимаясь с дивана, неуверенно опираясь на ноги, будто пробуя их на прочность, Наташка сделала несколько шагов по направлению к выполненному в готическом стиле зеркалу, висевшему в прихожей за межкомнатной дверью.

– Есть предложение: провести сегодняшний вечер в приятной компании…

– В твоей что ли? – Наталью определенно бесил этот вызывающе позитивный чувак.

– Наташ, ты белены объелась? Что за агрессия? – Ванькиному терпению похоже приходил конец, – Моя коша сегодня не в духе? – да не, этот тюфяк слишком зависим от Наташкиных … н-н-н… родителей… ха-ха, чтобы открыто и прямо выказывать ей свое недовольство!

– Ну, допустим, я еще не завтракала сегодня, – более-менее дружелюбно заметила Наталья, с любопытством разглядывая свое отражение в зеркале. Глаза, как глаза, щеки тоже ничего, бледные, конечно, но не критично. Немного холодных теней под глазами от недосыпа, но это бывает и случается, ведь никто не обвиняет современных девушек за полуночную тусу в дорогом ночном клубе… Даже если тебя там этой ночью не было. Наташа улыбнулась. Левый клык предательски сточен вдвое. Пожалуй, не стоит обнажать это уродство, – Куда зовешь?

– К Андрюхе поехали на дачу? – живо предложил изрядно изнуренный неприветливостью подруги Ванька, с надеждой вслушиваясь в начинающую угнетать его тишину на другом конце телефонной связи, – Коша, ты здесь?

– И Танька будет? – услышал он, наконец, приглушенно-ехидное. Определенно с нею что-то не так. Накуренная? Такого за голубоглазой Натальей он никогда не замечал. Пьяная? Ну не от пары же бокалов сухого вина? Это ее персональный лимит, а крепкого алкоголя Наташа, чокнутая ЗОЖница, и вовсе себе не позволяла. Может заболела?

– Наверное. Ты же знаешь, что Андрюха без нее никуда, как приклееный?

– Отлично, я еду. Через час буду готова, заедешь за мной, – Ванька разочарованно и протяжно вздохнул, без энтузиазма вслушиваясь в короткие гудки вместо обычного, ласкового и немного заискивающего, куриного кудахтанья. Да что она о себе возомнила? Да не поедет он к ней и все…

Телефон приятно завибрировал в его руке, предупредительно извещая о входящем от объевшейся белены, отвратительно неуверенной в себе дочери большого босса.

– Да…

– Через час, слышишь меня, через час, – монотонно, как гипнотизер, заявила обнаглевшая вхлам тихоня безапелляционно.