Мы не виноваты, профессор!

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора, — Снейп кошмарно улыбнулся — такой жуткой ухмылки в его исполнении не видел, наверное, никто и никогда. — И будьте добры явиться в мою лабораторию сегодня в восемь вечера.

Гермиона стояла ни жива, ни мертва, белая, как страница пергамента, и потихоньку покрывалась холодным потом. Снейп замолчал, и она рискнула скосить глаза на Гарри — тот смотрел на профессора с дерзким, непреклонным выражением на покрасневшем лице. Внутри у него, судя по дрожащим губам и судорожному дыханию, клокотала ярость.

На какой-то крошечный миг Гермиона малодушно понадеялась, что слова профессора были обращены исключительно к Гарри — по крайней мере, толкая свою лаконичную и емкую речь, слизеринский декан не сводил с парня глаз. Но, увы, день не заладился с самого утра.

— Оба, — с мстительным удовольствием припечатал Снейп. Обвел взглядом притихших, мертвецки бледных, готовых вот-вот попадать в обморок учеников Гриффиндора и Рейвенкло, словно раздумывая, не затащить ли вечерком в свою лабораторию кого-нибудь еще. И едва заметно кивнул на дверь:

— Все свободны.

Не рискуя проронить ни слова, воровато озираясь, сграбастав трясущимися руками учебники с парт и потушив огонь под котлами, ученики тихонько потянулись к выходу. Снейп застыл у преподавательского стола, педантично поправляя лежащие на нем книги, пергаменты, перья и чернильницу.

— Гарри, — шепнула Гермиона одними губами.

Ноль эмоций. Парень продолжал сидеть, упершись остекленевшим взглядом в спину Снейпа, обтянутую неизменным черным сюртуком.

— Гарри, — Рон боязливо тронул друга за плечо. — Уже можно идти, слышишь? Урок закончился.

Гермиона бросила на Рона предостерегающий взгляд и указала на выход: мол, иди, а-то и тебе достанется на орехи. Уизли постоял секунд пять, разрываясь между желанием рвануть прочь из ненавистного кабинета и остаться — нельзя было бросать друга в таком странном состоянии.

— Иди, иди, Рональд, — поторопила Гермиона. — Быстрее. Мы последние остались.

Как ни странно, это подействовало. Рон огляделся — и точно, как раз в этот момент за дверью исчез Невилл — последний из учеников.

— Я буду в Большом зале, — пробормотал Рон и с виноватым видом попятился к выходу.

Кидая настороженные взгляды на профессора, который по-прежнему передвигал на столе книжки и бумажки, Гермиона принялась собирать учебники Гарри в его рюкзак. В кабинете воцарилась неприятная тишина.

И вдруг парень поднялся. Грохот отодвигаемого от парты стула разорвал вязкий, противный полумрак кабинета — или это от страха у Гермионы перед глазами вспыхнули звезды? На мгновение девушка словно ослепла и оглохла, миллион мыслей промчался в голове:

Он сейчас нарвется!

Наговорит гадостей!

Снейп убьет его!

И меня...

Ой-ой, что же делать?!

Сжав кулаки, набычившись, Гарри буравил снейпову спину злым, ненавидящим взглядом и, кажется, подбирал слова поточнее, пообиднее, побольнее. Его губы тихонько шевелились, глаза за стеклами очков горели так, что было неясно, как они еще не прожгли дыру на профессорском сюртуке.

От скрежета стула по полу Снейп даже не вздрогнул, зато теперь, словно чувствуя, как обстановка в кабинете превращается во взрывоопасную, он медленно обернулся. Холодная, непроницаемая маска на застывшем лице, чуть кривящиеся в намеке то ли на ухмылку, то ли на презрительную гримасу губы. Острый, пронзительный взгляд черных, как угли, глаз. И напряжение, предвкушение, опасность в каждом сдержанном жесте: только попробуй, Поттер, только вякни, я тебя на куски порву.

На Гарри грозный профессорский вид не произвел ни малейшего впечатления. Он открыл рот...

И Гермиона, зажмурившись от отчаяния, сдавила мокрыми от пота пальцами рукоятку волшебной палочки в кармане мантии. Ткнула ею наугад в сторону Гарри и мысленно заорала: "Силентио!"

Никогда бы не подумала, что невербальное заклятие удастся ей с первого раза! Тем не менее, Гарри с непередаваемым выражением на перекошенном лице взорвался гневными воплями... и с его губ не слетело ни звука.

Гермиона судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подбираются истерические спазмы то ли рыданий, а то ли смеха.

Снейп изогнул бровь, и больше ни один мускул на его бледной физиономии не дрогнул.

Гарри ошарашенно застыл, ловя ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег. Попробовал что-то выкрикнуть — безрезультатно. Побагровев, он обернулся к Гермионе и стрельнул в нее таким свирепым взглядом, что у той от избытка отрицательных эмоций едва ноги не подкосились. Мда, эх и задаст же Гарри ей жару... Да ну, ерунда! Лучше Гарри, чем Снейп. Вот увидишь, ты меня еще благодарить будешь, глупый мальчишка!

— Браво, мисс Грейнджер, — процедил Снейп сквозь зубы, почти не размыкая губ. — Какая реакция, какая выдержка. Польщен вашей заботой о моих ушах.

— Не стоит благодарности, сэр, — выдавила Гермиона. Голос противно дрожал, да еще поднялся на октаву.

— Ну, как же. У меня сегодня страшно болит голова. И если бы не вы, встречать мистеру Поттеру завтрашний день в лазарете.