Мы – люди!

Где я? Темно и не пошевелиться. Неужели в реанимационной капсуле? В этом геле, в котором раненый висит, как муха в меду? Ничего не помню, как я сюда угодил? Попробуем мыслить логически: попал в аварию? А где? Как всё болит! Нет, пожалуй, не всё, только голова. Но так, что боль отдаётся во всё тело. Сигнал к пульсации подаёт сердце: оно сокращается и посылает кровь по артериям. И через мизерную долю секунды волна давления достигает головы, мозга, естественно. Нам, правда, рассказывали, что сам мозг не имеет нервных окончаний.

Как это не имеет? Он сам одно большое нервное окончание! Или начало? То есть, к боли он не чувствителен, вроде. Отчего же он с каждым ударом сердца взрывается этой бешеной болью? Которая мгновенно распространяется по всему телу, заставляя цепенеть его до самых кончиков пальцев рук и ног. Миг максимальной амплитуды и четверть секунды отдыха. В эти миллисекунды голова только едва ноет, а всё тело и вовсе не болит совершенно. И снова, повинуясь своей программе поддержания жизни, сердце посылает во все органы насыщенную кислородом кровь.

Ну почему так по-дурацки? Почему Природа или Бог, кто там придумал эту систему, не позаботились о плавной подаче к потребителям топлива и окислителя. С помощью манжетного насоса, как в Сашкином птицелёте. Может, я на нём и разбился? Брат его усовершенствовал, как и всё, что попадает к нему в руки. Взахлёб рассказывал старшему брату, мне, то есть, что установил в насос какой-то новый моторчик, чуть ли не с неограниченным сроком службы и новую манжету от «Стрижа». И модернизировал программное обеспечение.

Завидует малой курсанту Звёздной Академии, вот и демонстрирует на каждом шагу, что и он не лыком шит: Сам ремонтирует своего «Голубя», старую отцовскую машину. «Голубь», это как раз то, что положено ему по лётной лицензии, машинка надёжная, но уж больно отцом залётанная. Зато, на нём практически невозможно разбиться, если только не попадёшь в шквал вблизи земли. Даже если сломается всё, крылья автоматически устанавливаются в положение планирования и «Голубь» обязательно доставит тебя на землю. Конечно, при посадке тряхнёт здорово, поскольку аэродинамическое качество у этого пузана не больно высокое и можно ещё налететь на дерево или стену дома, тут уж, как повезёт. Только это если всё сломается, чего никогда не бывает, и у Сашки не было ни разу. Всегда остаётся возможность маневрировать и избежать столкновений при вынужденной посадке.

Счастливый Сашка! Ведь недавно, казалось, дни напролёт играл с соседскими пацанами в агента Лекса и его верных друзей. А теперь и в школу на птицелёте! У меня так, в его возрасте, не было никакой надежды заполучить себе «Голубя», хотя бы и подержанного! Отец над ним трясся. Ещё бы! Три его месячные и немалые зарплаты! Правда, давал иногда полетать под своим строгим контролем и исключительно в безветренную погоду. И то, в наушниках постоянно звучал его неумолчный инструктаж:

«Вова! Плавнее вираж, сильно сваливаешься на крыло! Высоко забрался, спустись до тысячи метров! Программу посадки не забудь включить!» А Сашке максимум, что разрешал, посидеть в пилотском кресле и подержаться за джойстики. Как мне братан завидовал!

Посадка на «Голубе» самое сложное. То есть, не сама посадка, а красивая посадка, когда птицелёт, почти как обычный голубь зависает над самой крышей – у нас на крыше парковка – и, хлопая крыльями, садится на своё место. Такую посадку легко выполнить, если нагрузка не очень велика – пилот и минимум багажа. Если же багажа много, а «Голубь», кстати, одноместная машина, то садиться приходиться с пробегом. И взлетать тоже с разбега, хотя и небольшого.

В общем, теперь я понимаю, что это слабенький аппарат, зато надёжный и экономичный. Килограмм сахара на сто километров, это не расход. Это без взлёта, естественно, на взлёте расход большой. А если ещё и ветер попутный! Скорость, правда, не больше 130-ти при безветрии, конечно. Зато летишь в своё удовольствие, всё разглядишь и где хочешь, сядешь.

Меньше расход только у «Птеродактиля». Но тот, скорее для спортсменов. С пилотом он не взлетает принципиально, если только под горку. Поэтому владелец, установив режим «Взлёт», сначала бежит рядом со своим аппаратом, уворачиваясь от ударов крыльев, потом под ним, а после, когда тот наберёт скорость и поднимется метра на полтора-два, вспрыгивает на лесенку и через люк в брюхе попадает в своё кресло. Естественно, таких экстремалов не много. По мне так, не пристегнувшись и кнопки жать нельзя. Поэтому «Птеродактилей» больше не делают, но те, кто свои ещё не угробил, берегут их и нахваливают. Зато они могут часами парить в восходящих потоках. Тут «Голубь» им не конкурент. Но птичка и не для этого сконструирована.