Мы играли вам на свирели... или Апокриф его сиятельства

Странная история произошла в восточном Средиземноморье две тысячи лет назад, во времена правления кесаря Тиберия... Казалось бы, разобрана и истолкована она неоднократно и самым подробнейшим образом: ни один шаг, ни одно слово главного героя, его друзей и спутников, его врагов не остались без пристального внимания...

Но, удивительное дело, многие писатели рано или поздно приходят к внутренней необходимости сочинить свой апокриф, показать свою трактовку изложенной в Евангелиях истории. Особенно усердны на ниве этой писатели-фантасты, да и вообще все писатели, хотя бы ненадолго выходившие в своем творчестве за рамки сурового реализма и бытовой обыденности...

Каких только апокрифов мы не видели... Новые истолкования лишь отдельных евангельских эпизодов («Пойдем на Голгофу!» Г. Кулуорта), – и развернутые «Евангелия от Имярек»; классическое изложение событий с новыми мотивами действий персонажей («Отягощенные злом» братьев Стругацких), – и перенос истории в иные места и времена («Чужой среди чужих» Хайнлайна); весьма оригинальная версия («Пелагия и красный петух» Б. Акунина), – и скучноватые переделки по принципу «не так все было!» (примерам нет числа).

Процесс развивается, свежий роман Андрея Лазарчука «Мой старший брат Иешуа» тому свидетельство (не первый, кстати, апокриф Лазарчука). Да и автор этих строк – что уж скрывать – не удержался, оскоромился... Традиция-с.

Имен, которые можно подставить в стандартное название «Евангелие от такого-то», не хватает катастрофически, все упомянутые в Новом Завете персонажи использованы, – иные литераторы беззастенчиво берут производную от производной: в ход пошли выдуманные герои популярных апокрифов нового времени, например «Мастера и Маргариты»... Как сказал другой писатель по другому поводу: кто сдает продукт вторичный, тот питается отлично.

По-моему, не было апокрифа лишь от Банги, любимой собаки прокуратора... Или я ошибаюсь, и свое видение событий она уже изложила?

В истории отечественной фантастики есть длительный период, когда сочинение апокрифов, мягко говоря, не приветствовалось... Евангелия дозволялось лишь критиковать и осмеивать – чем воспользовался, например, Илья Варшавский, написавший остроумную и едкую повесть «Петля гистерезиса», один из немногих апокрифов советской поры; авторы, подходившие к теме серьезно, писали «в стол», как Булгаков.

Оговорюсь: те времена, когда появились «Плаха» Айтматова и «Отягощенные злом» Стругацких, советскими я уже не считаю, и неважно, что СССР еще оставался на плаву и единственная его партия упорно цеплялась за штурвал, – в литературе власть коммунистов рухнула раньше, чем в государстве.

Но одному писателю в Советском Союзе, даже в самое нелегкое для литераторов время, было дозволено почти всё... В бытовом плане уж точно: два имения с особняками и полным штатом прислуги; три шикарных авто – в том числе восьмиместный «роллс-ройс» из числа двадцати машин, заказанных для кремлевского гаража... И камердинер, с достоинством отвечавший по телефону: «Их сиятельство уехали в горком...»

Да, речь именно о нем, о «красном графе». Апокриф времен построения социализма сочинил Алексей Николаевич Толстой, любимец Сталина, академик АН СССР, лауреат трех Сталинских премий и прочая, и прочая... И – среди прочего и прочего – писатель-фантаст: к моменту создания апокрифа уже были написаны и «Аэлита», и «Гиперболоид инженера Гарина», и «Союз пяти»...

«Красный граф» не маскировал свой апокриф под фантастику, избрал другой жанр... Маскировка и вседозволенность – нет ли тут противоречия? Нет, конечно же: что дозволялось любимцу Сталина, находилось под запретом для миллионов читателей, а писать в стол его сиятельство не привык.

Вышел из типографии апокриф в 1936 году вполне достойным тиражом.

Назывался он «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

Странно? Удивительно? Но если евангельские роли могут исполнять роботы («Поиски св. Аквина» Э. Бучера), то чем хуже деревянный человечек?