Музыка Имматериума

Полёт до свежеобразованного Геллеферианского Сектора мог занять от трёх месяцев до полугода. Варп, нужно отметить — вещь такая, хаотическая. И выходило, что всё это время мне оставалось лишь тренироваться, осваивать новою порцию информации из библиотеки Энцелада и… всё. Досуг ограничен общением телами с Кристиной. Дело это полезное, приятное. Но, в качестве единственного средства отдохновения, довольно однообразное.

Тереньтетка-то моя ненаглядная таковому досугу лишь радовалась, а вот мне хотелось чего-то иного. Не отнимающего много времени, с одной стороны, но и дающего отдых и заряд бодрости. И, после пристального вглядывания в регицид (несколько изменённые шахматы) и бутыль с амасеком, пришла моя инквизиторственность к выводу, что всё это не то.

А в процессе рассматривания пустой здоровой каюты с панорамным окном, составленным из шестигранников бронестекла, пришла мне в голову идея. Несколько, возможно, чрезмерно пафосная… Но хочу, да и тварь я дрожащая или правоиметельная?

Обдумав этот вопрос, пришёл я к однозначному выводу о своём безоговорочном правоимении. Да и направился к Редуктору, как раз компостирующему мозги Эльдингу.

— Магос, не отвлёк ли я вас от чего-то важного? — куртуазно осведомился я, умещая свой зад в кресло.

— Не слишком, Терентий, — прогудел Редуктор. — Беседа конфиденциального толка? — полюбопытствовал он.

— Нисколько, просто у меня есть некая потребность, — задумался, формулируя я. — Валлиос, скажите, а вы сможете сделать оргáн?

— Оргáн? — технописком и светом и ветром выразил изумление магос.

— Именно его, — веско покивал я.

— Но у корабельных служителей экклезиархии есть оргáн для службы, — продолжал недоумевать Редуктор.

— Я бы эту поделку назвал фисгармонией, не более, — фыркнул я. — А я хочу полноценный, с резонирующими трубами, несколькими наборами клавиш. В общем, желаю нормальный, большой, мне предназначенный и угодный оргáн, а не служителям всяким, — определил я свои хотелки.

— В теории, имеющийся штат служителей Омниссии смогут произвести вам потребное, — уже серьёзно задумался магос. — Никогда бы не подумал, что у вас столь необычное пристрастие, — выдал он.

Ну, думал я уже на пути к своим покоям, сам бы на месте Редуктора удивился. Точнее так, клавишными я, спасибо родителям, владел и увлекался, но так, фоново — как вид досуга, пару раз в месяц выковыривая из шкафа синтезатор. Но, как и у любого клавишника, была у меня ещё в прошлом мире недоступная мечта: сыграть на лютом, былинном органе, во всю стенку. Лететь нам чёрти сколько, да и вообще: просто хочу.

Собственно, за пару декад орган и сотворили: блестящий лаком дерева, сталью, латунью и медью труб, костями клавиш трёхрядной клавиатуры. Богатый и чертовски мне угодный орган получился, правда, лютый размерами, так что для помещения его в облюбованную моей музыкальностью каюту, пришлось это сокровище разбирать. Чуть до приступа сердечного служители меня не довели, тягая моё сокр-р-ровищще!

Но, наконец, музыкальный инструмент занял своё место на возвышении в углу залы. Я, подумав, решил электрического освещения в каюте не делать, так что стены заняли пылающие прометиевым пламенем лампады. Да и вид на имматериум в иллюминатор давал свет, тревожный, мерцающий и завораживающий.

Не сказать, что у меня получилась сыграть с первого раза: прелесть мою пришлось настраивать не один час, да и свои особенности игры на нём были. Так что с подготовкой я провозился, искренне увлёкшись, часа четыре. А разогнувшись и проиграв несколько гамм, довольно потянулся. И обнаружил своих аколитов, притворяющихся ветошью у стеночки. И не только аколитов, нужно отметить. Благо, размеры каюты позволяли.

Подумал я, да и не стал задавать дурацкие вопросы, из разряда «А что это вы тут делаете?» Но, для начала, надо бы исполнить что-то не слишком сложное, но и приятное, раз уж слушатели набрались. Подумал я, да и решил остановиться на прелюдии и фуге Букстехуде. Благо, это недолгое произведение, а с управлением (моя прелесть оказалась изрядно педальной) я в процессе настройки освоился. И сыграл… чёрт возьми, это вышло столь мощно, что пробрало меня самого! Орган гудел, каюта вибрировала, в итоге я сам погрузился в музыку. А через час, несколько придя в себя, я отметил такие вещи как: подрагивающие в такт мелодии языки пламени лампад, исполняющий цветомузыку свет и ветер варпа. Да даже переливы, видимые в иллюминаторе содрогались и меняли цвета в такт мелодии, которой на текущий момент было произведением Денни Эльфмана.

Это я жгу, с некоторым опасением отметил я, но надо бы это сворачивать. Благо, органная музыка так или иначе была в некоторой степени импровизацией, так что в минуту я игру и закончил. Слушатели, которых прибавилось, в тишине, под потрескивание лампад, покинули каюту. Кристина же просто ожидала меня, почти прошептав: «Красиво…» — когда я приблизился к ней.