Очерк истории Особого комитета по устройству в Москве Музея 1812 года

Высочайше утвержденный Особый комитет по устройству в Москве Музея 1812 года1 (далее — ОК) был тем учреждением, которому, по мысли организаторов, надлежало создать центр хранения, изучения и популяризации памятников Эпохи 1812 года, а также любой информации, имеющей к ней отношение.

В данной работе на основе анализа опубликованных и неопубликованных протоколов заседаний ОК и его комиссий излагается динамика его деятельности, выявляются ее главные направления и наиболее значимые проблемы. В результате появляется возможность в самом общем виде оценить деятельность ОК за 10 лет его существования. Это, в свою очередь, может стать основой для дальнейшего подробного изучения различных аспектов, направлений и отдельных хронологических периодов истории масштабного, но так и нереализованного проекта — Музея 1812 года.

История создания ОК довольно подробно описана в «Кратком очерке возникновения Музея Отечественной войны 1812 года в Москве», опубликованном во втором годовом отчете2. Приведем основные даты.

Еще в 1902 году по высочайше утвержденному докладу военного министра генерал-адъютанта А.Н. Куропаткина была создана комиссия под председательством генерала Н.Н. Обручева по разработке вопроса об образовании в память войны 1812 года военного музея. Комиссия разработала и опубликовала развернутую программу будущего музея, которая предусматривала собирание и экспонирование материалов с древнейших времен и до современности.3

Первый денежный взнос в размере 50000 рублей на создание Музея 1812 года (точнее — «зала 1812 года», а также «приюта для детей офицеров тех частей Московского гарнизона, кои принимали участие в Отечественной войне») был сделан коммерции советником Иваном Андреевичем Колесниковым 19 марта 1903 года во время инвалидного концерта по случаю годовщины взятия Парижа, проходившего в Москве, в Большом театре.

Безвременная кончина генерала Обручева, а затем война с Японией и события 1905–1906 годов на время приостановили реализацию задуманного проекта. Но, как пишет А.М. Разгон, «причины, породившие самую идею создания музея, не перестали существовать, и в 1907 году снова была предпринята попытка гальванизировать забытые проекты»4. 25 января 1907 года полковник генерального штаба Владимир Александрович Афанасьев отправил в редакцию «Русского Инвалида» письмо о необходимости устройства Музея 1812 года. Письмо не было опубликовано, но инициировало «в высших установлениях» возобновление интереса к созданию Музея 1812 года, и в том же году, указом от 30 июня, был создан Комитет по подготовке Русского военно-исторического музея под руководством члена Государственного совета генерала от кавалерии Н.Н. Сухотина. Комитет подготовил развернутые «Соображения по сооружению Русского военно-исторического музея», вызвавшие оживленную дискуссию в прессе, но далее этого продвинуться не смог. 5

В августе 1907 года в газете «Голос Москвы» появилось несколько статей о необходимости создания Музея 1812 года в первопрестольной столице. Гласный Н.А. Шамин внес в Московскую городскую управу 27 августа заявление о желательности устройства такого музея на средства города. Причем, «более подходящим местом» для него Шамин считал «ближайшее к станции «Кутузово» московской Окружной железной дороги, где невдалеке находится известная историческая изба, в которой происходил под председательством фельдмаршала Кутузова военный совет 1812 года»6. Уже 4 сентября Московская городская дума постановила «возбудить ходатайство о том, чтобы музей в память Отечественной войны 1812 года был воздвигнут именно в Москве». Особенно активно эту мысль развивал полковник Афанасьев. В начале сентября была опубликована его известная брошюра «Где быть Музею 1812 года?»7. 23 сентября он произнес посвященную этому вопросу речь на торжественном открытии Московского археологического института. 30 сентября с подобной речью он выступал уже в Санкт-Петербурге на открытии Императорского русского военно-исторического общества. 22 октября Афанасьев делал доклад об основаниях сооружения Музея 1812 года в присутствии Совета Московского археологического института, офицеров генерального штаба и другой публики.