Муравейник

— Я опять видел этот сон, — пожаловался Пьер вместо приветствия. — Муравьи и кошки. Я не люблю муравьев.

— А как насчет кошек? — поинтересовался Майк. — И как насчет «здравствуй, Майк»?

— Ой! — Пьер мгновенно забыл о своих печалях. — Здравствуй, Майк! — В течение нескольких секунд он пытался раздавить протянутую для пожатия руку, затем Майку это надоело, и он слегка сжал кисть. И тут же пожалел об этом — жалобный крик Пьера слышно было, наверное, за два квартала. Прохожие оборачивались. Классическая сцена — здоровенный патлатый детина, возможно, наркоделец, мучит интеллигентного одиннадцатилетнего мальчика.

— Зачем ты надел галстук? — поинтересовался Майк, направляясь к машине.

— Я жертва или нет? — парировал Пьер.

— Не знаю. Честно говоря, ты — агрессор. Никогда не видел такого вредного мальчугана.

Они сели в машину, Майк набрал на панели название улицы и с неодобрением поглядел на экран. Пьер, напротив, смотрел на экран с любопытством.

— Четыре демонстрации, — в сердцах произнес Майк. — И все у нас на дороге!

— До собеседования два часа. Мы можем, — Пьер задумался, изучая комментарии на экране, — мы можем проехать здесь, мимо тусовки «мух».

— Нам побьют стекла в машине, — возразил Майк.

— Ну и что с того? Машина прокатная и застрахована. И кроме того — поганая машина, я сразу тебе сказал, бери «форд», а ты — «крайслер», «крайслер»! И потом, — он оживился, — они могут меня напугать. Представляешь, ты привозишь меня на комиссию, а у меня руки трясутся…

— Тебе этого не сыграть, — неуверенно начал Майк, затем замолчал, задумавшись. Идея была неплоха, и раз уж они решились пуститься во все тяжкие, чтобы заставить «mental abuse program» оплатить им эту поездку, то отступать было бы… непедагогично.

— Едем! — решительно произнес он. — Я попытаюсь их спровоцировать, только имей в виду, если ТЫ вмешаешься в это тонкое дело…

— То побить могут не только стекла! — с оптимизмом поддержал Пьер. — Представляешь, ты приносишь меня на комиссию, кладешь на стол, а я так жалобно…

— Ты — шпана! Ты самый несносный шкет…

— Да, — с достоинством отозвался Пьер. — Я такой.

— В категории до пяти лет, — безжалостно продолжил его товарищ.

— Мне двенадцать!

— Через восемь месяцев.

— Мы едем или спорим?!

— Я еду, — сказал Майк, запуская двигатель, — что же касается тебя…

— Извини, пожалуйста. — Теперь Пьер был чистый ангел. — Я не буду больше с тобой пререкаться…

— Хороший мальчик…

— Сколько туда дороги?

— Минут тридцать.

— Тридцать минут. — Пьер задумался, глядя на пролетающие за окном пригороды Бостона. — И пять минут на мордобой…

— Бить будут стекла, — строго поправил Майк,

— Как получится.

— И час на полицейский протокол. — Майк подумал и добавил: — Минимум. Можно запросто опоздать на комиссию.

— А если без полиции? — жалобно протянул Пьер. — Приехать, по морде и уехать, а? Одна нога…

— Не понимаю, почему ты так любишь насилие? — Майк, похоже, рассердился всерьез. — Дня не проходит, чтобы ты не встрял в какое-нибудь приключение! Ну почему? Приведи мне хоть одну причину!

— У меня были хорошие учителя? — робко предположил Пьер. Он сидел в кресле пассажира, худенький белобрысый мальчик, в брючках со стрелкой, белой рубашке и галстуке, и право, если не знать его поближе и не читать «Вождя краснокожих»…

— Ты много себе позволяешь, — строго сказал Майк. — Да, я не боюсь применять силу, но у меня она есть, а у тебя — нет. И еще — не было ни одного случая, чтобы я искал драки просто так, от нечего делать…

— Подумаешь! — Пьер умолк и молчал всю дорогу.

— Соберись, — вздохнул Майк, — приехали.

— В мор… — оживился Пьер и осекся под тяжелым взглядом своего наставника. — Молчу, молчу!

Небесно-голубой «крайслер-полет» аккуратно притормозил, въезжая на стоянку, забитую легкими «этажерками» — скоростными флаерами «мух». Движение «мух» набирало силу с каждым днем, и полиция начала уже выражать недовольство этими рокерами двадцать первого века. В баре их было человек сорок, и еще сотня расположилась вокруг, в сквере и прямо на проезжей части. Они мирно пили пиво и никого не трогали.

— Вот этот, — прошептал Пьер, — он на трех опорах!

— А те два не лучше будут? Они на склоне?

— Да… пожалуй.

— Держись. — «Крайслер» аккуратно протиснулся к свободному месту на стоянке, но вот беда — зацепил опору одного из стоящих там летательных аппаратов.

— Я же говорил — пластмасса! — возликовал Пьер, глядя, как то, что некогда было изящной «стрекозой», съезжает в сточную канаву.

— Схожу извинюсь, — улыбнулся Майк, вылезая из машины.

— Я с то…

— Сидеть!