Муравейник (Фельетоны в прежнем смысле слова)

Самуил ЛУРЬЕ

Муравейник

Фельетоны в прежнем смысле слова

СОДЕРЖАНИЕ

ОЧЕНЬ СТРАННОЕ МЕСТО

ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ КРУГОЗОР

ДОРОГА К ХАМУ

ПРОТОКОЛЫ СИАМСКИХ БЛИЗНЕЦОВ

ОГНИ БОЛЬШОГО ДОМА

ГОРОД В ОТСУТСТВИЕ АНГЕЛА

РИМСКИЙ ПАПА И АБСУРД

ОДИССЕЙ В АРХИПЕЛАГЕ

БЕЗ СУЩЕСТВЕННЫХ ОСАДКОВ

ХОР НИЩИХ

РАЗГАДКА ШАРАДЫ

ИЗ ЖИЗНИ СЛОВ

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА КАК СОСТОЯНИЕ УМА

ТЕМА ЛИШНЕГО ЧЕЛОВЕКА

МЕЛАНХОЛИК В СТОЛИЧНОЙ СУЕТЕ

ПО КРУГУ, ПО КРУГУ

ЧАЙНИК С ЦВЕТОЧКАМИ

КОВЧЕГ ПЛЫВЕТ

ПАРТИЯ ТРОМБОНА

О ПОДЗЕМНОЙ ПОГОДЕ

ПОДВИГ ПОДКОЛЕСИНА

В СТИЛЕ COUNTRY

ИДИЛЛИЯ КАПУСТНИЦ

МИФОЛОГИЯ РАЗБИТОГО ЯЙЦА

ПОШЛОСТЬ КАК СУДЬБА

ЧТО-ТО О ВАВИЛОНЕ

РОГ СОБЫТИЙ

В СТИЛЕ ДИАМАТА

ИЛИ ПРИСТИПОМА?

ОРЕЛ ДА ЩУКА

БЕСПОРЯДОЧНОЕ ЧТЕНИЕ

Письмо I

Письмо II

Письмо III

Письмо IV

Письмо V

Письмо VI

Письмо VII

Письмо VIII

Письмо IX

Письмо X

Письмо XI

Письмо XII

Письмо XIII

Письмо XIV

Письмо XV

Письмо XVI

Письмо XVII

Письмо XVIII

Письмо XIX

Письмо XX

Письмо XXI

Письмо XXII

Письмо XXIII

Письмо XXIV

Письмо XXV

Письмо XXVI

Письмо XXVII

Письмо XXVIII

Письмо XXIX

Письмо XXX

Письмо XXXI

Письмо XXXII

Письмо XXXIII

Письмо XXXIV

Письмо XXXV

Письмо XXXVI

Письмо XXXVII

Письмо XXXVIII

Письмо XXXIX

Письмо XL

Письмо XLI

Письмо XLII

Письмо XLIII

Письмо XLIV

Письмо XLV

Письмо XLVI

Письмо XLVII

Письмо XLVIII

Письмо XLIX

Письмо L

Письмо LI

ИМЕНИНЫ ПРИВИДЕНИЙ

Страна им. Ф. М. Достоевского

Воспоминание о Диккенсе

Погасшая звезда

Пустыня славы

Громкоговоритель

Тютчев: ночь, день, ночь

Звезда пленительного счастья, или Теоремы Чаадаева

Друг человечества печально замечает

Играть Блока

Откровение Константина

Под знаком Тельца

Главный свидетель

Памятник призраку

Парадокс Чернышевского

Осенний романс

Имена Музы

Миндальное Дерево Железный Колпак

Стиль как овеществленное время

Прописка Годивы

Частности

Причина смерти

Железный колпак

Шесть слов

Клоун, философ, закрытое сердце

Похвала меланхолии

Цена победы

Перед заходом солнца

Фольклор

Философия слога

В пустыне, на берегу Тьмы

НЕТЛЕННЫЙ МУРАВЕЙНИК

"Фельетонъ - статьи легкаго содержанiя,

помещаемыя въ газетахъ".

Справочный общедоступный энциклопедический

словарь под редакцией А. Н. Чудинова.

СПб., 1901

ОЧЕНЬ СТРАННОЕ МЕСТО

Из лекции, читанной в ленинградском

Доме журналистов 13 апреля 1988 года

... Как раз в этой местности, где мы с вами находимся, совсем еще недавно обитали исключительно литорины, брюхоногие моллюски. Их было страшно много, и море, в котором они обитали, называлось Литориновое. Как ни странно, это было тогда, когда в Египте уже существовало Среднее Царство, пирамиды уже стояли, их заносило песком; в Вавилоне уже создавалась бюрократическая письменность, и головы слетали с плеч, словно капустные кочаны... А тут, у нас, било в берега пустынное море. Потом оно отступило, дно поднялось на два-три метра, образовалась какая-то суша, и первый раз на нее глянуло солнце.

Нева ведь не река - протока; не разливается, и у нее нет высокого берега.

Действие романа Голдинга "Наследники" может быть приурочено именно к нашей местности, потому что именно здесь жили уже в историческую эпоху доисторические люди, питавшиеся ракушками-литоринами...

Этот город имеет нулевую точку отсчета - мы можем точно назвать время, когда его не было, не было ничего, просто была вода, потом она отступила, и появилась суша, жалкий клочок, из-за которого в течение ряда столетий велись войны, совершенно как в "Гамлете" Шекспира. Это был, наверное, единственный такой уголок Европы (подобное было в Америке, и Вильям Пейн, основатель Пенсильвании, как раз в одно время с Петром высадился на пустынный берег и тоже затеял строительство, но за его спиной не стояло мощное государство, как за Петром Великим). И это странное пространство попало в руки к человеку, который обращался с ним, как мальчик, перед которым стол и кубики, - строй, что хочешь. Дикое, не имевшее постоянного населения пространство досталось во власть и в собственность человеку, одержимому идеей просвещения - и всемогущества человеческого ума: тоже странное обстоятельство.

А затем этот город сделался столицей - странной столицей, не похожей на свою страну: другая архитектура, другой способ жить, другое самочувствие, и даже произношение отдельных слов.

Этот город стал неким чудовищным фурункулом, стянувшим к себе всю бюрократию страны, всю силу власти, но одновременно чуть ли не всю литературу и науку. И затем в нем произошли катаклизмы, известные под названием "Трех революций", а затем он стал бывшей столицей, репрессированной, опальной, ненавидимой; и затем его постигло чудовищное бедствие в годы войны, тоже небывалое в истории.

Если бы рассказывали о человеке, который выиграл в лотерею миллион, а потом женился на принцессе, а потом попал в руки разбойников и бежал от них, а потом потерпел кораблекрушение, но выплыл на берег, - если бы такие невероятные происшествия случились с человеком, а не с городом, то мы бы говорили: ему на роду написано совершить что-нибудь великое, необычайное.