Мулен Руж по-русски. Пенталогия

1. Агеев Марсель Ринатович 26 лет, надзиратель в ИТК (исправительно-трудовая колония).

2. Лапин Иван Андреевич 48 лет, заключённый, кличка Лапа, на свободе занимался полу криминальным бизнесом.

3. Кощеев Игнат Фомич 49 лет, кличка Валет, заключённый, вор-рецидивист.

4. Муравьёв Даниил Петрович 26 лет, заключённый, кличка Печник, на свободе занимался индивидуальным предпринимательством.

5. Маллер Артур Рудольфович 25 лет, кличка Маляр, заключённый, на свободе занимался аэрографией.

6. Кузьменко Егор Сергеевич 27 лет, инженер-механик, приглашён в ИТК (исправительно-трудовая колония) в качестве консультанта по монтажу новых станков.

Старший лейтенант Агеев Марсель Ринатович стоял в своём рабочем кабинете возле зарешеченного окна и смотрел на одинокое облако, которое неуверенно двигалось по небу, как человек, впервые попавший в другой город. Офицер невольно усмехнулся этому сравнению. «Да… вот уже три года как он работает в исправительно-трудовой колонии общего режима инспектором отдела безопасности, или проще говоря — надзирателем. Он! — выпускник Санкт-Петербургского института ФСБ, один из лучших курсантов на потоке, мечтающий работать заграницей…»

А всё началось с того, что на второй день, после получения диплома и официального присвоения офицерского звания, его вызвал к себе в кабинет начальник института.

— Товарищ генерал-майор, младший лейтенант Агеев по Вашему приказанию прибыл.

Хозяин кабинета, коренастый, слегка полноватый мужчина в генеральском мундире, сидел в кожаном кресле за тёмно-коричневым Т-образным столом. На стене, за его спиной, висела большая эмблема органов ФСБ. По краям эмблемы, словно поддерживая её своими плечами, расположились портреты президента и премьер-министра России. Тут же, по обе стороны от генерала, стояли флаги, олицетворяющие собой страну и грозную службу.

— Проходи, младший лейтенант, проходи, — ответил генерал, не вставая с кресла.

Агеев сделал пару шагов в его сторону и только сейчас заметил, что в кабинете находится ещё один человек.

— Вот, знакомься, — продолжил генерал, указывая рукой на незнакомца, — это Дудник Николай Семёнович. Желает с тобой поговорить.

«Три года прошло с того разговора. Три года, как он работает. Да что там — работает, считай — живёт среди зэков в этой колонии под Челябинском. Правда, он уже не тот „сопливый летёха“ с одной звёздочкой на погоне. Неделю тому назад ему присвоено очередное звание — старший лейтенант, да и опыт за три года он приобрёл не малый».

Тут в дверь постучали, и в кабинет вошёл его помощник сержант Кибуля, высокий, широкоплечий двадцатидвухлетний парень.

— Марсель Ринатович, там новенький. Заводить? — баритон сержанта буквально накрыл звуковой волной всё пространство кабинета.

— Чего «заводить»? — невольно вздрогнул Агеев.

— Я говорю: там новенький, из вчерашней партии этапников, знакомиться будете?

— А-а! Да-да, конечно, буду. Заводи.

— Осуждённый Маллер Артур Рудольфович 1992 года рождения, осуждён по статье…

Агеев внимательно смотрел на новоприбывшего, который, глядя куда-то поверх старшего лейтенанта, заученно бубнил свой доклад. Это был молодой человек лет двадцати пяти с правильными чертами лица, худощав, рост чуть выше среднего, глаза ярко-голубые, брови светлые, на голове чуть заметный ёжик русых волос. Новая чёрная роба, которую выдали ему, скорее всего, только сегодня, выглядела на нём неуклюже. В правой руке он держал кепку, которую сразу же снял, как только вошёл в кабинет. Говорил чисто, без какого-либо акцента или дефекта.

«Надо же, культурный, — подумал Агеев. — Кепку снял, словно в гости пришёл, а не как некоторые, или испугано-подобострастно, или вовсе не снимают. Как же тебя такого воспитанного в наши края занесло?»

— Хорошо, — сказал он, когда вошедший закончил доклад. — Подойдите к столу, садитесь.

Маллер сел на деревянный с прямой спинкой стул, стоящий возле стола, а офицер раскрыл папку с его делом и начал просматривать материалы. Через некоторое время, оторвавшись от чтения, Агеев спросил:

— Как так получилось, Артур Рудольфович, что шли вы по одной статье, а осуждены совершенно по другой?

— Видать судьба такая, — невесело усмехнулся тот. — Планида…