Мудрец

— Любишь черепах? — спрашивает Витера.

— Не очень, — отвечает Буз. — Мясо жестковатое…

— Я не об этом!

— А, ну-у… люблю, у них это… уши красивые!

— У черепах нет ушей!

— Да? Так я и говорю, ушей нет — это ж красиво! Голова как булыжник, прям как у нас, огров.

— А я, значит, уродина?!

— Почему?

— У меня же уши!

— Не, ты фея, а феи все красивые, даже с ушами.

Буз идет вдоль берега, следы на песке глубокие как колодцы, лоб сбивает кокосы с прибрежных пальм, чайки путают огра с рифом, пытаются сесть, свить гнездо. Витера кружит рядом, от прозрачных крылышек в воздухе шлейф разноцветных искр, платье на ветру рябит как вода в ручье, фея играет с крабиками, собирает ракушки, помогает выброшенным на берег медузам, что как вялые прозрачные грибы, вернуться в море.

— Зачем мы идем к нему? — гудит Буз.

Витера подлетает нос к носу.

— Он мудрец! Древние легенды гласят, ему тысяча лет! Нам нужен мудрый совет.

— А без него решить не можем?

— Можем. Но на всякий случай…

Доходят до утеса, в нем — темное горло пещеры. От входа до берега и обратно ползут черепахи: огромные и мелкие, с гладкими и шипастыми панцирями, у всех кожа сморщенная как у стариков. И все медлительные, похожи на реку камней. Несут в пастях и на панцирях дары моря: жемчужные раковины, трезубцы кораллов, водоросли, кальмариков, рыбок…

— Черепахи добывают ему пищу и всякое для снадобий! — восхищенно шепчет Витера. — Настоящий мудрец!

Огр сгибается, на четвереньках проползает в пещеру, сам как гигантская черепаха. Фея летит под потолком, искры от крыльев освещают уступы и выступы, тени как шапки черного мха. Земля сплошь в костяных бугорках, черепахи гребут друг по другу, некоторых теснят к стенам, те ползут почти отвесно, как пауки. Буз старается не задавить, расталкивает осторожно, между ними не просунуть и травинку.

Выбираются в просторную полость, огр с хрустом разгибает спину, вздох облегчения, Витера взлетает к его плечу.

Мудрец сидит на камне у костра, тускло отсвечивает плащ цвета ночного моря, из-под ткани выпирает панцирь, края капюшона тонут в черных складках кожи, голова вытянутая — черепашья. Взгляд усталый, задумчивый, упирается в котел, где варится что-то густое. Руки трехпалые, в одной — ложка, помешивает монотонно.

— Здравствуй, о великий муд…

Фея осеклась.

Мудрец спрятал руки и голову в панцирь так быстро, что плащ остался висеть в воздухе, лишь спустя долгий миг оседает. Ноги до скрежета вцепляются в камень, словно сейчас налетит тайфун.

— Вы кто? — урчит из панциря.

Витера тычет в себя.

— Я фея.

Показывает на Буза.

— А это огр.

Из панцирных дупел осторожно показываются кисть с ложкой и макушка, круглые от страха глаза медленно моргают.

— На фею и огра похожи мало…

Буз чешет подбородок.

— Почему?

Взгляд бродит по полкам, где пучки сушеных водорослей, пирамидки камешков, бутылки из раковин, мешочки… Черепахи сгружают добычу на циновку, пестрая блестящая гора как сокровища, о которых грезили пираты, но если вглядеться — не монеты и драгоценности, а крабьи клешни, жгутики медуз, минералы, ракушки… Рептилии кое-как разворачиваются, ласты пассивно гребут к выходу, точки глаз под тяжелыми бровями безучастные как у пожилых дворецких.

Мудрец вылезает из панциря в плащ, ложка ныряет в котел, вновь неспешно нарезает круги, но глаза прикованы к чужакам.

— Тысячу лет назад феи и огры были другие. А я тысячу лет не видел никого, кроме черепах. Ох, больно…

Витера порывается ближе.

— Что случилось, о великий муд…

Одергивает себя, боится напугать. Крылья сыплют искры сплошным водопадом, бриллиантовый перезвон.

Мудрец потирает челюсти.

— Давно не говорил, губы срослись, разлеплять больно.

Кивает на чахлые коврики у костра.

— Садитесь. Зелье бодрящее доварю и выслушаю.

Мудрец скрипуче подымается.

Дорога к полке и назад как эпический поход армии через горы во вражьи земли и возвращение в родные края, с кровавыми потерями и трофеями. Каждый шаг кряхтит, охает, Буз и Витера наблюдают с сочувствием.

В руке мешочек, на ладонь высыпаются зернышки, мудрец долго взвешивает их в кулаке, сгорбившись, слушает, будто внутри карлик что-то шепчет, пальцы то отсыпают, то добавляют щепоть, мудрец опять плавно трясет, прислушивается…

— О великий муд…

— Тшш! — перебил мудрец. — Эх, ну вот, опять сбился…

— …что ты делаешь?

— Взвешиваю зерна для зелья. Надо быть точным, иначе выйдет варево бесполезное или отрава смертельная!

— Не пробовал считать? — вмешался Буз.

— Надо много, — назидательно изрекает мудрец, — все не счесть!

— А считать умеешь до скольки?

Мудрец подносит к морде кисть, разглядывает вдумчиво…

— До трех.

Поднимает вторую.

— Нет, до шести!

Мудрец спрашивает ревниво, но с интересом:

— А что, умеете до семи?

Буз и Витера переглядываются.