Мрачный дебют

— Как-как, простите? — переспросил я, поправляя откровенно неудобный пояс с бутафорским мечом.

Интервьюер, рыжеволосая девушка, примерно моего возраста, то есть где-то в интервале между двадцатью пятью и двадцатью семью, перелистнула свой чёрный блокнот и с неловким видом кашлянула.

— Я спросила, могу ли обращаться к вам просто по имени? — повторила она вопрос, подняв на меня взгляд своих зелёных глаз.

А она ничего, с какой стороны ни посмотри.

— Да, конечно, Ирина. — кивнул я.

Думаю, я ещё не настолько большая величина, чтобы ко мне обращались по имени-отчеству…

— Итак, — приготовила журналистка карандаш. — Самый главный вопрос, который чаще всего задают наши читатели и, в первую очередь, читательницы — насколько правдивы слухи о том, что вы имеете романтические взаимоотношения с Анфисой Демиденко?

Ложь и провокация, созданная руками жёлтой прессы. Демиденко — птичка высокого полёта, у неё на следующие три года проекты, а ещё «Кинотавр» за лучшую женскую роль. Я же… Я выстрелил удачно парой последних проектов, критики меня очень любят, без шуток, поэтому все пророчат мне большой успех, но в будущем.

«Нельзя обосраться…» — подумал я, вспоминая очень мудрые строки очень жизненной песни Михаила Елизарова.

— Если я скажу, что ничего нет — мне не поверят, если я скажу, что что-то есть — это будет неправдой. — нашёл я отличный, по моему мнению, ответ.

Симпатичная Ирина кивнула, записав ответ в блокнот. Честно, не понимаю, почему она пишет — включён диктофон и мои ответы записываются.

— Дмитрий, у многих интересующихся новостями шоу-бизнеса возникают вопросы, связанные с вашим отчеством, — продолжила опрос Ирина. — Если не секрет, как же так получилось, что у вас отчество Ибрагимович?

Можно было бы разглагольствовать об этом вечно, начать с самого начала, с казахских степей, с сороковых годов, с довольно романтических обстоятельств знакомства моего деда с моей бабушкой, но у меня нет на это времени.

— Это потому, что так зовут моего отца, — ответил я. — Имя это ему дал мой дед, в честь своего лучшего друга, работавшего с ним на Целине, в пятидесятые годы и позже. Тогда не было большой проблемой дать ребенку любое имя, причём Ибрагим — это не самый плохой из возможных вариантов.

— Да, — согласилась Ирина, чуть подумав перед этим. — Вам очень повезло, что ваш отец не решил назвать вас Остапом.

Избитая шутеечка, преследовавшая меня в любой школе, где моё отчество становилось достоянием общественности. До сих пор смешно, правда-правда…

— Да, очень повезло, — дежурно улыбнулся я. — Ещё какие-то вопросы? У меня через тридцать минут выступление, поэтому прошу вас поторопиться, Ирина.

В драмтеатр на Васильевском я попал, можно сказать, через постель — безалаберно проспал пробы в Большом, за что корю себя каждое утро, стоя перед зеркалом в ванной бабулиной квартиры. Мне этого не простили, поэтому я там персона нон грата. И не горю желанием его посещать, потому что всё здание служит свидетельством моего сокрушительного провала.

Это не значит, что драмтеатр на Васильевском какой-то плохой, но перспектив больше у… кхм… Большого. Вот Демиденко с Большого начинала, смотрите, где она теперь.

Впрочем, худа без добра не бывает — ведь именно в этом драмтеатре, после седьмой по счёту постановки, меня пригласили сыграть третьестепенную роль в «Менты: Криминальный город». Деньги неплохие, пусть и роль незаметная. Но зато дальше попёрло!

Роль второго плана в «Бесе» 2020 года, а затем и в «Бесе 2» — там я играл друга главного героя, который вроде как хороший, но, в середине первого фильма, предаёт, за что заслуженно получает срок в тюрьме, а во втором фильме встаёт на путь искупления. И в продолжение вообще ввели роль моего персонажа только потому, что я отыграл на все деньги и сильно понравился публике.

И сейчас продюсеры уже нашли бабки на спин-офф «Беса» с главной ролью для меня. В самом конце этого или в начале следующего года стартуют съёмки, потому что события спин-оффа будут происходить зимой, посреди Магадана. И снимать будем прямо там, в Магадане, если всё не переиграют. А ещё ходят слухи, что черновик сценария — полная дрянь, но…

«Нельзя обосраться», — словно мантру, мысленно повторил я. — «Не-е-ельзя обосра-а-аться…»

— А сейчас вы кого играете? — спросила Ирина.

Газета у них, конечно… Никогда не выписывал «АиФ», но, вроде бы и как бы, кто-то ещё читает бумажные газеты, презрительно игнорируя онлайн-ресурсы. От одного интервью хуже не станет, ведь популярность среди бабушек и дедушек — это тоже популярность. Макс не даст соврать.

— А по мне не видно? — спросил я, приняв горделивую позу и сунув руку в наполовину расстёгнутый китель.

— Нет. — ответила Ирина.

— Совсем не видно? — спросил я, поправив шляпу-двууголку.

— Наполеон? — с неловкостью улыбнувшись, уточнила журналистка.

Я тяжело вздохнул.

— Совсем не похож? — спросил я разочарованно.