Может ли взмах крыльев бабочки в Нью-Йорке вызвать тайфун в Пекине?

  -- "Я, нижеподписавшийся, фамилия, имя, желаю сделать чистосердечное признание во всех поступках, совершенных мною во имя ложно истолкованного понятия справедливости, внушенного мне людьми, воспользовавшимися моей наивностью; поступках, в которых сейчас я глубоко раскаиваюсь".

      Господин в голубом вытер носовым платком пот со лба, посмотрел на своего собеседника отсутствующим взором, будто того не существовало, и продолжал:

      -- Ваше признание должно начинаться именно так, и я подчеркиваю слово раскаиваюсь, не знаю, хорошо ли вы поняли его смысл, а если не поняли -- на первый взгляд так оно и есть, -- знайте, все, что вы расскажете, должно основываться на вашем раскаянии, вся история должна быть основана на вашем раскаянии. Да, еще одна деталь, у вас будет собственное кодовое имя, какое мы решили вам дать и каким будем впредь вас называть, когда в том будет нужда. Вы -- господин Бабочка. При необходимости я поясню почему.

      Человек с седыми волосами, сидевший напротив, оглянулся, словно отыскивая путь к выходу. Он вспотел, и лицо его приобрело лиловый оттенок.

      -- Я хотел бы знать, почему, собственно, я, -- сказал он, -- почему именно я, в конце концов.

      Господин в голубом сделал едва заметный жест рукой, сжимавшей носовой платок, в жесте сквозило раздражение.

      -- Ах, господин Бабочка, -- сказал он, -- этого вопроса я от вас впредь не хотел бы слышать. -- Промокнув легкими тычками пот со лба, он вздохнул: -- Вы наглец, чрезмерный наглец, вам следовало бы придерживаться двух линий поведения: одной, проистекающей из вашей чрезмерной наглости, хотя и смягченной угрызениями совести, вы можете придерживаться перед судьями, с нами же вам лучше держаться скромнее, я бы даже сказал смиренно. Но поскольку вы, судя по всему, еще не научились следовать этим двум линиям, ибо ведете себя как чрезмерный наглец именно с нами, я открою вам простую истину: вы в дерьме, господин Бабочка. И то, что вы по уши в дерьме, нам известно очень хорошо. Больше того, чтобы в вашей черепушке просветлело, я расскажу вам, и очень подробно, что нам известно.

      Человек с седыми волосами взмахнул рукой, словно умоляя: нет, оставьте, ради бога. Но господин в голубом не отреагировал.

      -- Долги -- это во-первых, -- сказал он. -- Мы знаем обо всех ваших долгах,

      когда я говорю "ваших", я имею в виду и долги вашей сестры. Но долги -- мелочь рядом с вымогательством и попытками шантажа. Но и это еще наименьшее зло по сравнению с коммерцией, а вы хорошо понимаете, что, когда я говорю "коммерция", я подразумеваю тот ее вид, который, скажем так, не поощряется нашими законами. В этой вашей коммерции вы играете жизнями людей, а это несимпатично, вам не кажется, господин Бабочка? Но и ваша выгодная торговлишка -- пустячок по сравнению с грабежами. Ах, господин Бабочка, и грабежи, позвольте вам заметить, не беда. Это правда, вы были молоды, горели энтузиазмом убежденного революционера, верно и другое, был дух ложно трактуемой справедливости, внушенный вам людьми, которые не должны были бы пользоваться вашей наивностью, но даже с таким багажом не ходят грабить супермаркеты с пистолетом в руке. Вы спрашиваете себя, откуда нам известны все эти вещи, случившиеся много лет назад, ладно, я могу вам ответить: в вашем положении оказался еще ряд людей, так сказать, искренне раскаивающихся в содеянных поступках, а знаете, раскаяние, словно цепь святого Антония -- если кое-кто рассказывает мне кое-что о вас, то вы мне рассказываете кое-что еще о ком-нибудь. Вы мне скажете, что действовали спонтанно, по собственной инициативе, потому что горели безудержным энтузиазмом, но за энтузиазм приходится платить цену и тридцать лет спустя, не знаю, сможете ли вы перевести эту цену в срок тюремного заключения, но я вам помогу, назовем пятнадцать лет, ах да, я забыл сказать, что во время одного из грабежей произошел смертельный случай, об этом вы знаете лучше меня, стало быть, срок возрастет, вы уж сами подсчитывайте насколько. Господин в голубом вынул платок и вновь мягким движением утер вспотевший лоб, на мгновение закрыл глаза, словно сильно устал, потом приоткрыл их и вопросительно посмотрел на собеседника.

      -- Хотите выпить чего-нибудь? -- поинтересовался он.

      -- Где я нахожусь? -- спросил человек с седыми волосами. -- Я хотел бы знать, где я нахожусь.

      Господин в голубом досадливо поморщился, затем развел руками.

      -- Господин Бабочка, -- сказал он, -- полно вам, не задавайте подобных вопросов, видите ли, это просто место, как всякое другое, и здание, как всякое другое, у входа в него нет вывески, это место предназначено для встреч с глазу на глаз с анонимными приятелями, как в нашем случае.

      Человек с седыми волосами расстегнул воротник рубашки и подозрительно огляделся вокруг.

      -- Но почему именно я? -- спросил он.

      Господин в голубом принялся крутить ручку, лежавшую на столе.