Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

© Виктор Мишин, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Звук топающих сапог вражеских солдат казался грохотом. В голове словно набат звучал: бумм-бумм, бумм-бумм. Я лежал возле развороченной взрывами ячейки, недалеко от дороги, по которой проходила колонна немецких войск, боясь пошевельнуться. Дело в том, что я на войне, на Великой Отечественной. Подразделение, в котором я служил, только что раздолбали, как и многих до нас, вот и лежу, пытаясь удержаться от того, чтобы не заорать. Страшно, очень страшно. Господи, сколько молодых и не очень людей полегло и еще больше поляжет в этой войне…

Зовут меня Андреем Морозовым. Мне двадцать один год. На дворе тысяча девятьсот сорок первый год, июнь месяц. Нахожусь я километрах в двухстах, может чуть больше, от западной границы СССР, куда меня привезли на днях из Минска. В столицу Белоруссии я приехал в вагоне-теплушке из Ярославля, где меня призвали в первых рядах, как уже отслужившего срочную службу, в действующую армию, то есть на фронт. Надо же так неудачно попасть! О чем именно говорю? Так я ведь не коренной житель этого времени, я – долбаный попаданец. Так-то. Случилось все как-то внезапно, на работе упал с высоты, так, метров десять, не больше, да вот хватило, видно. Там мне было тридцать пять, здесь двадцать один, вторая жизнь, блин блинский. Работал в строительной компании, вот и доработался. Тело, в которое я попал, было не только молодое, но еще и крепкое. Роста в «теле» было около метра восьмидесяти, в плечах не очень широк, но и не задохлик. ТАМ у меня было всякое за мои долгие тридцать пять, через многое прошел, многое попробовал. Теперь, видимо, придется вспоминать, обязательно нужно вспомнить, все свои умения и навыки, чтобы просто прожить хотя бы на день дольше, чем другие бойцы.

Сюда попал две недели назад, толком даже осмотреться не успел, как война началась. Повестку принесли быстро, оперативность тут была на высоте, да и родные пособили в этом. Уже двадцать пятого июня я выехал в Минск. Родители «тела» мгновенно собрали меня в долгий путь. Хоть и плакали, но мне казалось, что они даже рады тому, что я ухожу. За все короткое время, что был в этом мире с новыми родителями, усвоил одно, водка – беда! Мой новый батя пил так, что я аж икал вначале от удивления. Маманя регулярно получала от него люлей, до моего появления, конечно. Когда уже при мне такое случилось, папаша быстро как-то протрезвел.

– Слышь, батя, еще раз руку поднимешь на мать, я тебе эту самую ручонку сломаю! – сказал я тогда в сердцах, что поделать, естественная реакция, но папаша охренел от моего наезда. Мужик он был довольно крепкий, поэтому озверел мгновенно. Сбив меня с ног ударом кулака в ухо, он даже намылился попинать сапогами по ребрам, но я, наконец, «проснулся». Да, тут привыкли уважать мнение главы семьи, пусть даже он прожженный алкаш. Мать получала по лицу просто так, для порядка, а этот боров наслаждался, видимо. Может, даже и хорошо, что все так случилось. Именно это происшествие помогло быстрее все осознать и смириться с судьбой. Поймав тогда ногу папаши, летевшую мне в бок, я с силой ее крутанул вокруг своей оси, заставив родственничка грохнуться на пол. Тот взвыл, как кабан, и попытался было встать, но я уже был возле него. Схватив за правую клешню, я быстро присел и, воспользовавшись своим коленом как подставкой, сломал отцу руку в локте. А затем чуть не получил уже от мамаши поленом по голове. Вот почему и говорю, что предки были рады моему отъезду на фронт. Представляете, мама тогда еще два дня на меня огрызалась за то, что сломал клешню этому, блин, любителю бить женщин. Кормильца лишил возможности работать. Начавшаяся война помирила нас, но вот ощущение постоянной лжи, идущей от родителей, не отпускало. Так уж случилось, что я и в той, прежней жизни рано остался без родных, так что и здесь не особо переживал. Но о прошлом не буду, это табу, мне очень тяжело его вспоминать, тем более у меня теперь новая, может и короткая, но все же интересная жизнь.