Моя нежность

Старая квартира. Сентябрь 2051-го

– Могу предложить чай, зелёный и чёрный, – сказал Игорь, впуская её внутрь. – А больше ничего нет. Если бы ты предупредила, я бы…

Оля поднялась на цыпочки и приставила палец к его губам.

– Всё хорошо, Игорёк. Всё отлично.

– Давай пальто…

Они прошли в крохотную комнату, устроились в сумерках на диване. Оля заметила на окне алоэ, на этажерке – штук тридцать книг, все фантастика.

– Мама твоя, наверно, опять ругалась? – спросил Игорь, подбирая с полу брошюры.

– Мама не знает, что я тут, – засмеялась Оля. – Она вообще много чего не знает. Например, что я выбрала физику вместо литературы.

– Оля! Зачем?

– Буду поступать на твою кафедру, чтобы отбираться на практику в экипаж.

– Практикантов в такие экспедиции всё равно не берут.

– Тогда буду ассистентом в «Острии». Буду следить за тобой с Земли.

Игорь неловко хмыкнул, встал, походил по комнате из угла в угол. С улицы уже наплывал вечер, и на другом конце двора зажгли фонари.

Вытащив зажатые между книг исписанные бланки, Игорь подошёл к дивану. Сел на пол у Олиных ног. Протянул ей бумаги.

– Посмотри. Там формулы. Но ты должна разобраться.

Оля взяла листы, щурясь, вгляделась. Рассеянно заскользила глазами по строчкам, второй рукой ероша Игорю шевелюру.

– Это про время полёта, так?

– Про космическое время, – пробормотал он, упираясь лбом в её колени.

Оля читала долго; в комнате стало совсем темно. Игорь хотел подняться, чтобы включить свет.

– Не надо, – как дальний шелест, услышал он.

– Не надо читать в темноте, – откликнулся он. – И так зрение никакое…

– Я дочитала уже.

– И?..

– Это значит, на Земле пройдёт одиннадцать лет?

– Одиннадцать с четвертью, – прошептал Игорь. – Если всё пойдёт по плану. Одиннадцать лет.

Произнёс – и почувствовал всю неотвратимость этой цифры, будто она налилась силой, свинцом, цинком, легла на плечи.

– Но до полёта ещё сколько, – рассудительно сказала Оля. – Ещё целых два года.

– Это только подготовка. Потом экзамены. Потом ещё тренировочный вылет внутри Системы, наладка к старту – ещё месяцев пять…

– Ну вот. Два с половиной года. Разве это мало? Кто знает, что случится за это время. И разве значит это, что стоит их упускать?

– Олька-Олька…

– Что «Олька-Олька»? Я вот сдам физику, поступлю на туннельщика и закончу экстерном. И, может, ещё с тобой полечу. Может, отберусь в экипаж как специалист, не как практикант. А?

Оля засмеялась – глуховато, тяжеловато, но Игорь всё равно поднял голову.

– Ты улыбаешься – и кажется, что не всё ещё пропало, – проговорил он. – Но я тебя прошу, Оля, подумай, подумай хорошенько…

– Я обо всём уже подумала, – весело сказала она, откладывая бумаги. – А ты? Вдруг тебе надоест меня терпеть так долго?

Игорь взял её руки в свои, покачал туда-сюда.

– Что ты ерунду такую говоришь. Такую ерунду… Ты подумай вот о чём. О том, что мне ведь нечего тебе предложить ни в эти два года, ни когда я вернусь. Старая квартира, головные боли, курево… Я не сплю по ночам, читаю подолгу. Не умею готовить. Совсем не умею, Олька. Я только курю и учусь. Курю и тормошу «Хвою». И пропадаю в Синем секторе постоянно. А тут всегда пусто, пыльно, холодно…

Оля оглядела комнату. Пожала плечами.

– Немного уборки и художественного вкуса – и всё будет в ажуре.

Игорь улыбнулся через силу.

– Оленька, я ведь серьёзно говорю. Не обращай всё в шутку. Я не уверен, что я вернусь, и мне нечего тебе предложить. Совсем нечего, кроме любви.

– А чай?

– Чай?..

– Я когда зашла, ты сказал: я могу предложить тебе чай, зелёный или чёрный. Я за зелёный. Попьём?

– Попьём, Олька…

Она принялась хозяйничать в чужой кухне, и совсем скоро по квартире поплыл запах заварки – душистый, как свежескошенный луг, как жасминовая роща.

– Как ты эту труху сделала такой вкусной?

Оля не ответила, только наклонила пузатый заляпанный чайник над стеклянной чашкой. Налила. Подняла, будто это был бокал. Глядя Игорю в глаза, серьёзно сказала:

– Стаканчик чаю за победу над космосом. За «Остриё», за «Хвою», за «Сол».

– И ещё за тебя.

Учебный сектор «Заслона». Ноябрь 2053-го

Холод стоял собачий. Кто-то выдал абитуриентам пледы, Оля закуталась, но зуб всё равно не попадал на зуб. За прозрачной стеной корпуса принимали экзамен, последний экзамен на пятёрку инженеров в полёт. Их пока было десять, отобранных со всего потока. Оля попыталась вспомнить, что Игорь говорил про число поступавших два года назад – около десяти тысяч? Больше?.. Конкурс был бешеный. А теперь осталось десять человек. И совсем скоро будет пять.

Она видела, как Игорёк быстро пишет, устроившись с краю длинного стола. Последним экзаменом был ТККП1, Игорь даже не переживал накануне – с полётами у него всегда было неплохо, ни одной пересдачи за все годы учёбы и практики в лабораториях «Заслона».