Моя и точка!

Декабрь…

Он стоял на бордюре спиной к кафе. Тёмные волосы, римский профиль, чёрное пальто. Прижатый к уху телефон. Позади торопились мимо пешеходы, перед ним проносились машины. Сверху летели снежинки, а он стоял, склонив голову, нахмурив брови как непобедимый полководец у осаждённого города и отвечал изредка и немногословно.

— Ниѐ то ва̀ша. Нѐго мо̀я брѝга, — прозвучал его обманчиво мягкий бас, когда Ия поравнялась с широкой спиной, и неведомая сила толкнула её в кафе.

Вернее, она лишь нерешительно подошла к двери, не зная, почему вдруг решила остановиться, когда мелькнул чёрный кашемировый рукав и сильная мужская рука открыла ей тяжёлую застеклённую дверь.

— Спасибо, — ответила она машинально, но дежурная улыбка повисла без ответа — дверь за ней закрылась, а мужчина остался на улице, продолжая свой незаконченный разговор.

Запах кофе сделал выбор за неё. Она ткнула в меню. Бариста понимающе кивнул. Машина шумно захрустела обжаренными зёрнами. Поставив на барную стойку прозрачную коробку с розовыми ёлочными шарами, Ия обернулась — его мощная атлетическая фигура всё ещё темнела за стеклом двери.

Вдоль окон стояли уютные диванчики. Небольшие столики, украшенные милыми композициями из еловых веточек.

Она выбрала тот, на который падали лучи встающего из-за домов солнца. У стойки с журналами. Выудила глянцевую обложку наугад, положила на стол. Игривым котёнком на спинке диванчика пристроила шубку. И розовые шары перекочевали к окну как раз к веточке ёлки, заставив улыбнуться. Она так долго искала идею как же украсить дом к празднику в этом году и вот нашла. Пепельно-розовый так красиво смотрелся с восковым налётом голубых еловых лап. Теперь она знала, что ответить дизайнеру.

Когда её заказ был готов, как раз позвонила младшая дочь. Ия всё ещё прижимала телефон к уху, успокаивая Аришку, и машинально выкладывала на барную стойку содержимое сумочки в поисках банковской карточки.

— Нет, малыш, ты его не потеряла, оставила на сиденье в машине, — как раз положила Ия рядом с ключами от машины потрёпанного плюшевого медвежонка, из-за которого рыдала её восьмилетняя растеряшка. — Не плачь, зайчик, твой Пухлик у меня. Мы сейчас попьём с ним кофе и пойдём покупать подарки. Папе, бабуле… Да где же она? — этот вопрос она пробубнила тихо себе под нос. Похлопала рукой по карманам. Улыбнулась терпеливо ждущему баристе: — Видимо терять вещи у нас семейное. — И снова полезла в сумочку, когда над ухом прозвучал знакомый мужской голос, низкий, глубокий, с мягким акцентом:

— Я оплачу.

— Спасибо, я… — Ия обернулась, — я… я… найду.

Его взгляд завораживал. Открытый. Прямой. Откровенный. Твёрдо сжатые губы едва заметно скривились. Мужчина упрямо качнул головой:

— Не беспокойтесь. Мне то же самое, — постучал он ребром матово чёрной карточки неизвестного Ие банка по стойке. Заросший тёмной щетиной жёсткий подбородок качнулся, подтверждая заказ.

Ия опомнилась, что слишком долго рассматривает это волевое лицо, услышав в трубке требовательное: «Ма-ам?»

— Да, зайчик. Куда пойдём обедать? — она вежливо кивнула, забирая свой кофе. — А куда ты хочешь? А знаешь, что? Давай дождёмся Нику и вместе решим.

Её неугомонная второклашка щебетала всю перемену, пока Ия проверяла карманы шубы. С облегчением опустилась на диванчик, когда нашла свою потерю — наспех сунутую в карман на новогоднем базаре карточку.

«Ну я же знала, что не могла её потерять», — отключилась она, попрощавшись с Аринкой, и положила пропажу на стол. Развернула кружку с кофе так, чтобы нарисованная на пенке капучино ёлочка встала ровно. Сделала снимок на фоне купленных шаров, осталась довольна и сразу сбросила фото студии декора с пояснениями. Пусть работают. Вздохнула, прищурившись на слепившее в окно солнце: «Хорошо!» и открыла журнал на странице «гороскоп».

— Позволите? — его голос прозвучал снова, когда она дошла до знака Девы.

— Конечно, — гостеприимно показала Ия на место напротив. И гордо продемонстрировала карточку. — Я же говорила: найду. Давайте я вам тоже что-нибудь куплю, раз уж за своё кофе вы тоже заплатили сами.

— Не лишайте меня маленького удовольствия — поступить как джентльмен. Кофе — это просто кофе. Просто комплимент для такой красивой женщины, — улыбнулся он.

Ему так шёл этот небольшой акцент. Он смягчал «ж», а мягкую «е» наоборот округлял до «э». И пока раздевался, требовательный вкус Ии одобрил: и его широкую мускулистую грудь, обтянутую тонким бежевым свитером, из ворота которого по одной стороне шеи змеями вился узор татуировки; и скульптурно жёсткие линии скул и подбородка; и красивые руки с выпуклостями вен, тоже покрытые причудливой вязью цветных чернил за поддёрнутыми рукавами; и узкие бёдра, венчающие стройные длинные ноги; и даже значок «EMPORIO ARMANI» на изнанке небрежно брошенного на спинку диванчика пальто.

«— Строго и демократично, — вспомнила Ия свои же слова, когда заставила мужа примерить эту классическую однобортную модель за сто тридцать пять тысяч.