Моя драгоценность

Уютную небольшую детскую освещал только ночник, большой кристалл изумруда со светящимся внутри шариком и искусно вырезанными контурами зверей. Кристалл медленно крутился, и по стенам так же медленно двигались тени, настраивая на умиротворённый и сонный лад маленьких обитателей детской. Девочка лет четырёх со светлыми льняными локонами и мальчик помладше, с тёмными кудряшками, смотрели на мать одинаковыми внимательными глазёнками необычного цвета – вокруг зрачка радужка переливалась всеми цветами, от тёмно-синего до серебристо-белого. В остальном, дети выглядели как обычные дети их возраста.

– Мам, а сказка будет? – звонким голоском спросила девочка, нетерпеливо ёрзая в кроватке и сжимая в руках большую игрушку – пушистого дракончика василькового цвета.

– Пло лыцарей! – восторженно отозвался мальчик, блеснув глазами.

– Нет, про принцесс! – девочка капризно поджала губки и вздёрнула подбородок.

– Ску-у-у-учно, – скривился мальчик и потянулся к дракону сестры.

– И ничего не скучно! – девочка на всякий случай подвинулась подальше – братик, несмотря на то, что младше, уже довольно уверенно управлялся с магией, и кто знает, что мог придумать в стремлении добраться до дракона.

Хотя у самого вон полный шкаф игрушек, в том числе и таких дракончиков. Пухленькая, миниатюрная молодая женщина с роскошной копной светлых волос мягко рассмеялась, с любовью глядя на детей.

– Не ссорьтесь, милые, – приятным, грудным голосом сказала она, наклонившись и придержав сына. – Будет вам и про принцесс, и про рыцарей, – на полных губах появилась мечтательная улыбка, взгляд женщины заволокла дымка воспоминаний. – Про любовь, конечно же, – тут девочка радостно подпрыгнула на кровати, – и про приключения, – а при этих словах заулыбался мальчик. – Я расскажу вам четыре истории, и первая будет искристая, как снег, прохладная, как горный ручей, и сияющая, как алмаз…

Речь молодой матери лилась плавно и неторопливо, а мысли витали далеко-далеко, в тех временах, когда она была другой, и те, с кем училась все годы в Академии, тоже ещё не подозревали, что им уготовила коварная судьба. Они были молоды, и у каждой имелась мечта, которую обязательно хотелось осуществить…

Около восьми лет назад, столица Димарии Таниор, резиденция главы клана Алмаз.

Досточтимый герцог Эланд де Ливера был крайне расстроен и недоволен поведением шестнадцатилетней дочери Норрэны. Любимая супруга оставила его, давая жизнь Нори, его светлости пришлось воспитывать её одному, что являлось трудной задачей. Конечно, он любил дочь, как же иначе, хотя у него и младший сын имелся, от второй супруги. Но почему Норрэна не хочет понять, что он действует только во благо ей? Всего неделя, как прошёл торжественный выпуск из Академии Её Величества, в парадном зале дворца, и Эланд не думал, что уже возникнут сложности, он надеялся, учёба сгладит характер Норрэны. Лорд Алмаз ошибался…

– Папа, я не пойду замуж за маркиза, он мне не нравится! – от избытка эмоций обычно сдержанная молодая герцогиня топнула ногой и сжала руки в кулаки. – Я вообще замуж не хочу, мне всего шестнадцать, я неделю назад Академию закончила! Мне не нужен сейчас муж и дети, я магии учиться хочу дальше, папа!

Тонкие смоляные брови девушки сошлись на переносице, серебристые, с вертикальным зрачком, глаза грозно сверкнули. Эланд беззвучно ахнул, слушая дочь. О, нет, только не это, неужели ей не привили нужный образ мысли в Академии? Чему там тогда вообще учили?

– Ты где успела нахвататься таких мыслей, дочь?! – он тоже не выдержал и повысил голос, нахмурившись. – В Академии?! И куда дальше-то, в Школу Рэкко не пущу! – заявил герцог де Ливера, скрестив руки на груди. – Нечего тебе там делать…

– Да хоть бы и в Академии! – с досадой перебила его Норрэна. – Оставь эту мысль, папа, к алтарю тебе придётся тащить меня связанной и с кляпом во рту! – категорично ответила девушка, вздёрнув подбородок. – А в Школу я и так пойду, и тебя не буду спрашивать! – запальчиво добавила она и поняла, что, кажется, перегнула палку.

Но отступать от задуманного Норрэна не собиралась. Герцог фыркнул и стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнул письменный прибор из целой друзы горного хрусталя. Нори и бровью не повела, никак не отреагировав на батюшкин гнев.

– Вы подчинитесь, миледи, и точка! – побагровев, почти прорычал глава клана, его глаза полыхнули серебристым пламенем. – Я не намерен больше слушать ваши возмутительные речи! Извольте вернуться в свои покои, с этого дня вы под домашним арестом! – Нори вздрогнула, зрачки расширились, а на лице отразилось недоумение пополам с недоверием. – И ни слова больше! Я ваш отец и я лучше знаю, что для вас хорошо!