Мост Верразано

Разумеется, история ЭИ — Эпохального Изобретения — началась много раньше того момента, с которого мы беремся ее описывать. Может быть, с волшебного мгновения, когда мамаша везла шестилетнего тогда еще Умника в школу, позабыв заправить машину, и бензин кончился на шоссе Нью-Джерси-торн-пайк в скольких-то милях от ближайшей заправки, — а Умнику очень хотелось в школу. Он не любил подолгу быть наедине с мамашей. Возможно, историю надо начинать с момента времени еще более раннего, когда будущая мамаша будущего Умника, не желавшая замужества, выбрала в производители совершенно сумасшедшего парня из богатеньких, Парень был фантастический полиглот — знал сорок языков или около того, — но не желал ими пользоваться во благо стране и своему семейству и взамен того играл, на барабанах в джазе. Впрочем, последнее не важно. Существенно то, что Умник получился сумасшедшим сразу в обоих родителей, а отцовские алименты позволили ему учиться в первоклассной школе и совсем уж замечательном университете.

Мамаша была сучка но призванию и ненавидела сына, кажется, с момента его рождения, — но сейчас это уже неважно.

Важно то, что в результате мы можем начать историю ЭИ — начать с сияющего голубого и золотистого утра, когда совсем другой человек, ничего не знавший об Умнике, прибыл в небоскреб своей компании и прямо из подземного гаража, именуемого директорским, поднялся в свой личный офис. Он был в прекрасном настроении — что тоже немаловажно для истории — и уютно уселся за рабочий стол в стиле ретро, с удовольствием ощущая полнейшую пустоту огромного здания, вздымавшегося, как граненая свеча, над Манхэттеном. Как обычно, он приехал за сорок пять минут до начала рабочего дня и принялся за дело; просматривал бумаги, внося кое-что в компьютер, и временами принимался насвистывать от полноты ощущения жизни.

Этого человека называли обычно Си-Джи — по инициалам имени Клемент и фамилии Гилберт, — и очень часто подразумевали другое: кличку «Коммерческий гений». Эта слова из-за странностей английского языка тоже начинаются с букв «си» и «джи». Он был одним из немногих в стране настоящих владельцев гигантской компании — в том смысле, что у него был контрольный пакет ее акций, и он был не просто президентом автомобильной компании «Дженерал карз», а диктатором, полновластным хозяином.

Что, как говорится в американском солдатском анекдоте, случается не каждый день.

Итак, Клем Гилберт насвистывал и откладывал в сторону бумаги, готовясь к рабочему дню, не предвещавшему никаких сложностей. Через сорок минут, в 7:55, на телефоне внутренней связи замерцала крошечная красная лампочка: личная секретарша, почтенная госпожа Каррингтон, извещала, что приступает к делу. Значит, вот-вот появится первая чашка кофе; это хорошо.

Однако в 8:02, когда кофе еще не появился, зажурчал деликатный голосок мисс Каррингтон: «Господин Гилберт, вам звонит профессор Горовик».

— Что-о? — радостно завопил Си-Джи. — Сам старикан? Давайте его, давайте!

— Привет, мой мальчик, — тихим бодрым голосом сказал профессор.

— Проф, мое почтение! Как поживаете? Я не из вежливости спрашиваю, проф!

— Ничего, пока работаю.

— Читаете свою эф-ха?

{То есть физхимию; американцы обожают сокращения.)

— Что же еще?

— Здорово, здорово!

— Слушай, Клем, я коротко. Тебе бы надо принять другого моего ученика, только не факультативного…

Штука была в том, что в университете Си-Джи учился социологии и коммерции, а на семинар Горовика его затащил бывший школьный однокашник, который помнил, что Клем в школе увлекался химией.

— Как скажете, проф, — отвечал господин Гилберт без особого энтузиазма.

— Слушай, мой мальчик. Это очень важно — для тебя. Не только для тебя, впрочем… И вот что; всему, что он скажет, ты можешь верить. Как поверил бы мне,

— Заметано, — сказал Клем.

— Его зовут Берт Эйвон.

— Заметано. Ирландец?

— Не знаю. Он гений. Ты сможешь принять его сегодня же?