Морфо и лань (СИ)

Мне снится сон. Мы стоим на вершине холма у маяка, хлещет холодный ливень, от которого промокли и потяжелели мои ботинки, и джинсы превратились в ледяную вторую кожу, блещут молнии, на долю секунды освещая мрачный, бушующий океан где-то далеко внизу. Все как тогда, как в тот раз, когда в заливе у самого города медленно вращался чудовищный смерч, и Аркадия-Бэй распадался, отдавая ему дань зданиями, животными, людьми — да и самим собой тоже.

Час расплаты.

Мы одни, только вдвоем, я и Малышка — и она должна что-то сделать, что-то важное, что постоянно ускользает из памяти, оставляя за собой горькое ощущение потери. Ее лицо бело как снег, из носа течет кровь, черная в неживом свете молний, пальцы скрючены в тщетной попытке удержаться по эту сторону жизни.

Она шепчет что-то, так тихо, что мне приходится приблизиться, чтобы расслышать. Разбрасывает холодные брызги дождь, ветер свивается в тугие мертвые хлысты, стегающие покорную траву.

— Не могу… так тяжело…

— Давай, Макс, ты справишься! — кричу я и сама не слышу своего голоса.

— Слишком далеко… не успеваю… — выдыхает она, и вдруг кровь начинает даже не течь, а хлестать из носа. «Перенапряжение» — понимаю я. «Она не выдержит», — понимаю я.

Время останавливается. Плотные, блестящие в свете молнии струи дождя замирают в воздухе диковинными сосульками, да и сама молния тоже висит в пустоте пугающим украшением. Обычно она успевает погаснуть до того, как медленный мозг что-либо сообразит, оставив только рваные изгибы на сетчатке. Но сейчас она застывает, как застыло само время вокруг.

Малышка снова шепчет что-то, ее глаза закрыты. Я падаю на колени, приподнимаю ей голову. Дерьмо, дерьмо, как же я пропустила это… Ну, не углядела… Остановить бы кровь…

— Прости, Хлоя… я не хочу этого делать… но дело в тебе, — говорит вдруг она и открывает глаза. В них отражается свет молнии, зависшей над темной массой воды. Слипшиеся волосы обрамляют ее лоб плотным куполом, кровь стекает на левую сторону мокрыми дорожками.

— Я знаю, Макс, знаю, — отвечаю, не думая. Дело, похоже, дрянь, но я все равно смогу спасти ее, как она спасала меня уже не раз, вернуть услугу, вернуть ее, мою лучшую подругу, хоть я и не умею отматывать время.

— Я пробовала уже столько раз, — ее голос все так же тих, но я слышу его очень четко, и кровь внутри, замерзшая от безжалостного, мерзкого дождя, кажется, начинает закипать. — Но всегда получается одно и то же. Я устала, Хлоя, просто устала… я не могу.

— Ничего не бойся, Супер-Макс, я все сделаю, — я осторожно вытираю красное с ее лица, и на оплаканных дождем пальцах расплывается густая влага. — Я с тобой, я не оставлю тебя, все будет хорошо. Мы выберемся, мы вместе навсегда, помнишь?

Я правда в это верю, хотя с глазами, похоже, что-то неладно — изображение двоится, и веки тяжелеют. Становится тепло — но это просто иллюзия. Малышка плачет…

А потом знакомым жестом вскидывает руку. И вдруг оказывается, что не было этих безумных семи дней, чудесного спасения, вечера на свалке, бассейна, разговора с Фрэнком, вечеринки в клубе «Циклон», да и Малышки тоже — с самых тех пор, как пять лет назад она уехала с семьей в Сиэтл, и с тех пор не прислала мне ни единой весточки. Не было радости, не было счастья, не было всех этих нелепых и смешных и потрясающих подвигов, ни единой мелочи — даже того глупого, ненужного, но такого важного в конечном счете поцелуя.

И меня, в общем, уже не было тоже.

Что если бы я не произнесла больше ни слова?

Что изменилось бы в твоей прекрасной новой жизни?

Омрачило бы твое милое личико печаль, или ты просто улыбнулась бы, предоставив мне право расправляться с собой так, как сочту нужным?

Или ты перехватила бы контроль?

По всему побережью без остановки передавали штормовое предупреждение, поэтому машин на дороге почти что не было, и я выжимала из старого пикапа все возможное до последнего фута, но даже так получалось не больше пятидесяти миль в час. Нужна была новая машина, но как это провернуть, мы понятия не имели. То есть я имела, конечно — близкое общение с Фрэнком не прошло даром — но Малышка наотрез отказалась как от моих отмычек, так и от своего дара, чтобы решить этот вопрос.

Вчера, например, пришлось повозиться, чтобы найти мотель для ночлега — в первом, на который мы нацелились, хозяевами была пожилая супружеская пара, и они так осуждающе уставились на меня, стоило заявить, что нам хватит простой двухместной кровати, что Малышка сочла за лучшее побыстрее свалить, благо, никакого ай-ди[1] этим ретро-говнюкам я показать не успела.