Монтер путей господних

Представьте себе дом среди каменистых холмов. Местность, в которой жизнь несмело прижимается ко дну долин, словно бы прячась от взглядов с горной гряды, серой волной вздымающейся на горизонте (впрочем, если знать, что обитает под этими горами, не грех и спрятаться). Первые лучи солнца золотят далекие вершины, и голубой предрассветный сумрак наполняется теплыми росчерками. Над миром царит благоговейная тишина. Природа изысканно прекрасна, как картинка из мира Мессины Фаулер за секунду до того, как кто-то нашарит на рамке кнопку «пуск».

А потом наступает шесть утра, просыпается Полак и обнаруживает, что кот по кличке Бандит опять нассал ему в тапки. И все наполняется гневными воплями бывшего директора «Биокина», громкостью голоса восполняющего неумение правильно материться. Потом он ищет кота, потом веник и затем снова кота. К тому времени поднимаются Йохан и Четвертушка, которые начинают попеременно ругать и успокаивать страдальца.

День состоялся.

Я не спешу выползать из-под одеяла. Мои тапки в безопасности, и даже шум, поднятый вокруг блохастого вредителя, доносится в спальню приглушенно. Иначе зачем тогда нужна черная магия? Знали бы суровые преподаватели, на что я буду употреблять их высокое ремесло! До того момента, когда Полак успокоится и начнет готовить завтрак, остается четверть часа, которые можно потратить на философские размышления.

Например о том, что сытая жизнь и слабость конкурентов действуют на черных магов разлагающе.

Когда-то я был гордым, бодрым и голодным, шел к мечте, один и без гроша в кармане покорял Редстонский университет, за жалкую сотню крон гонял нежитей из фермерских амбаров… Теперь в зачарованном ящике моего стола лежал диплом (двойной — алхимика и мага), должности у меня тоже были две (штатная и внештатная), а дом удавленника местные ловко переименовали в усадьбу Тангора. Хорошо!

Враги у меня тоже были и не какие-то там, а Искусники — злобные сектанты с комплексом на черную магию (средний белый от такой новости сам удавился бы). И фиг лишь толку? Поднятию жизненного тонуса это никак не способствовало. Сколько раз я обещал себе сделать периметр дальнего обнаружения? Задумка шикарная — комбинировать черные знаки с белыми (Йохан божился, что может сделать амулет, распознающий эмоциональное состояние человека), но дальше зароков дело не пошло — лень. Ходить надо, места выбирать, заготовки точить, зачаровывать… Да ну их к Шороху! Кстати, и присутствие в моей голове этого людоедского чудища тоже перестало вызывать протест. Бывают же у людей глюки! Мой, по крайней мере, настоящий. Даже записи в дневнике я научился игнорировать.

Можно сколько угодно твердить себе о том, что мир полон происков злобных сектантов, что надежда на покой — тщета и тлен, а спать на бомбе намного спокойнее, чем жить без бомбы. Но когда по вечерам тебя ждет большой уютный дом, в кухне кто-то привычно возится, а по коридорам, словно неуспокоенный дух, бродит задумчивый белый маг, чувство реальности притупляется. Бытие, так сказать, побеждает сознание. Возникает противоестественное желание прекратить суету, погреться на солнышке (благо лето и ни одного облачка на небе нет), а может, даже написать стих.

Все, сковородками гремят, сейчас омлет жарить будут. Пора подниматься.

В Суэссоне я освоился, можно сказать — пустил корни. От полного превращения в кабачок меня удерживали мысли о сокровищах обитателей Кейптауэра: если потревоженный в подгорной крепости голем — их работа, то, подняв зомби тех времен, я смогу узнать такое, такое… Дальше фантазия у меня отказывала. А то, что обратиться с вопросами к предкам чиновников заставила тень мировой катастрофы, так это специфика жанра. Ну, не любят живые люди тревожить покойников!

Было у моего нетерпения и второе дно — мои предшественники на ниве удовлетворения государственного любопытства. Допустим, виру с братства Салема я получил, но то была отступная за покушение на меня. А как быть с детишками, которых они угробили на своих ритуалах? За сироток-то заступиться некому! Если продемонстрировать боссам, как работает настоящий мастер, бесполезность доморощенных некромантов-любителей станет очевидна даже тупому бюрократу, а патологическое стремление экономить бюджетные средства — общая черта всех чиновников. Я так считаю, что финансирование салемских братчиков государство может сильно сократить. Вот это и есть настоящая черномагическая месть! По миру пущу, а сам ни при чем останусь. Хорошо.

Ради такого случая можно и поработать.