Кризисный центр "Монстр"

Если вы просите Судьбу о встрече с Мужчиной своей Мечты – не забудьте оговорить условия этой встречи!

Не надейтесь, что вам повезёт, как Золушке, и вы столкнетесь с принцем на королевском балу, разодетая в платье от феи-кутюр. Более вероятно, долгожданная встреча состоится, когда Мужчина Мечты выйдет из своего новенького Феррари, матерясь на открытый канализационный люк, а вы, начинающая дамочка-сантехник, вылезете из приоткрытой люком зловонной дыры с монтировкой в руках. И тогда невнятное лепетание, что вы просто подработку на лето взяли, а так-то учитесь в Гарварде на факультете астрофизики, вряд ли сильно изменит первое впечатление.

Или, скажем, ваш Мужчина Мечты окажется преуспевающим венерологом, доктором наук и совершенно сногсшибательным красавцем, и познакомитесь вы с ним в его кабинете. В том кабинете, куда вы явитесь в слезах, с потёкшей тушью и сжимая в руках положительный тест на сифилис.

Повторюсь: не забудьте оговорить условия встречи! Ибо некоторые катастрофы исправить просто невозможно... И речь не идёт об описанных выше ситуациях: в конце концов, канализационный люк можно элегантно сдвинуть на место монтировкой и поразить Мужчину Мечты последними новостями с Хаббла, а сифилис можно вылечить, попутно закрутив головокружительный роман с венерологом.

Хуже, когда мускулистые медбратья под яростную брань полицейских пеленают тебя в смирительную рубашку и притаскивают в психушку, а Мужчину Мечты ты опознаёшь во враче, принимающем пополнение дурдома в лице твоей персоны...

«Как раз мой случай, – уныло думала Элен, заворожено рассматривая потрясающего шатена, листающего у стойки регистрации её сопроводительные бумаги, переданные полицейским нарядом. – Шутить о квазарах и чёрных дырах не выйдет: рот заткнут кляпом и для надёжности завязан бинтом. Впрочем, язык, как и ноги, всё одно заплетался бы от дикого количества вколотых мне сильнодействующих успокоительных. И скажу по секрету: смирительная рубашка весьма далека по дизайну от бального платья Золушки. Как и производимый ею эффект на принца...»

Врач-шатен более чем походил на принца: он потрясал воображение. В его волнистых каштановых волосах в лучах солнца вспыхивали золотые пряди, и похожие яркие всполохи мерещились Элен в его бархатных, чёрных как ночь глазах (наверняка, оптическая иллюзия, создаваемая витражом на стрельчатом окне). Лицо идеально прекрасно, как у статуи древнегреческого божества. Нет, мужчина не может быть такой неземной красоты – наверняка, даёт о себе знать наркотический эффект от вколотых санитарами нейролептиков. И всё-таки: он высок, строен, а его животный магнетизм зашкаливает, пробиваясь даже в замутнённое препаратами женское сознание. Странно, что мужчина с такой внешностью обосновался в больнице: он бы легко прошёл пробы в Голливуде, тем более тут до него недалеко. С трудом сфокусировав рассеянный от лекарств взгляд, Элен прочла на прикреплённой к халату врача карточке:

«Эрл Абсалон Хэлл.

Врач-психотерапевт.

Директор нейропсихиатрической больницы «Надежда».

Политкорректность пробралась во все сферы: как красиво переименовали психлечебницы! Не иначе, дураков тут называют «человек повышенного оптимизма и жизнерадостности». Ребята с кафедры психофизиологии уверяли, что техника переименований реально работает. Называй про себя самодура-начальника: «тот, кто платит мне деньги» или «тот, кто считает меня ценным сотрудником, раз выдаёт столь оригинальные поручения», и рабочий день станет куда приятнее!

Боль в заломленных за спину руках немного отрезвила Элен и вернула её в реальность. В ту самую, в которой она стоит перед Мужчиной своей Мечты, как безрукая мумия, спелёнутая метрами плотной, пахнущей антисептиками ткани, с заткнутым ртом, лохмами растрёпанных волос и безумным взглядом буйнопомешанной. Подумалось, что врачи сумасшедших домов реже всех прочих врачей заводят романы с пациентками. Даже реже венерологов.

«Вколотая мне химия рано или поздно выветрится, и ко мне вернётся привычное благоразумие», – заверила саму себя Элен. Однако до возвращения здравого смысла она, определённо, обречена глазеть на красавчика-психотерапевта.

Её больно дёрнули за примотанный к боку локоть, вынуждая шагать в кабинет вслед за врачом, так и не удостоившим её вторым взглядом после первого небрежного осмотра. Кабинет выглядел вполне уютно, с широкой удобной кушеткой и с креслами для посетителей, но Элен подвели не к ним. В углу кабинета, довольно далеко от докторского стола, располагался массивный металлический стул с высокой спинкой. Ножки стула были намертво приварены к чугунному основанию в полу. На этот стул толкнули Элен и начали привязывать её ноги к ножкам.

– Это лишнее, – обронил доктор Хэлл, усевшийся за стол.