Монастырь, Руническая повесть

Глава 1

Несколько дней меня преследовало странное чувство. Я не мог справиться с ним и не вполне понимал того, что происходит. Но я чувствовал, что где-то рядом находится моя Дорога.

Где-то внутри меня появилось ощущение, что кто-то меня ведет вперед, к началу моего Пути.

Наш отряд, вернее то, что осталось от него, шел по бесцветной болотистой местности. Близость зимы уже давала о себе знать. Деревья давно стояли без листьев, но первый снег всё еще не выпадал.

Почему-то мне казалось, что стоит выпасть снегу – и все вокруг изменится. Как только земля покроется белым – все станет совсем другим.

Мы шли по дороге разбитой сотнями телег с беженцами; делали частые привалы из-за раненых бойцов. Нам попадались только оставленные хутора, сожженные мельницы и редкие испуганные крестьяне, закутанные в какое-то тряпье. Они шарахались от нас в лес, опасаясь кучки оборванных солдат, неизвестно к какой армии принадлежавших изначально. По-своему они были правы, ведь мы доведены до отчаянья, лишены надежды, у многих нервы были уже на пределе. Я мог отвечать только за себя. За остальных – нет. Кто знает, что в голове солдата непонятно за что отдавшего последние три года своей жизни.

Уже несколько часов я не чувствовал своих ног. Сапоги с меня кто-то стащил еще на вчерашнем ночном привале, посчитав, наверное, что я уже умер, а живому они нужнее. Я не осуждал его, я и сам мародерствовал, и это было от полной безысходности.

Серое небо стало ниже, а это значит, что сейчас начнется дождь. Холодный ноябрьский дождь, который, возможно, превратится в первый снег.

Я так устал… Когда же будет привал? Сегодня я уже видел, как несколько солдат свалилось в придорожную канаву, и сейчас передо мной упал еще один. Я остановился над ним и перевернул его лицом вверх. Грязь залепила лицо несчастного, но я смог его узнать по металлическим дужкам без стекол. Это был Очкарик.

Я закрыл его голубые, как у младенца, глаза, сделал несколько шагов вперед, но вернулся.

– Прости, – сказал я тому, что осталось от Очкарика и, стянув с него сапоги, надел их поверх своих драных обмоток. Сапоги мне были немного великоваты, но это даже хорошо. Хуже было, если бы они оказались мне малы.

То, что дождь все-таки начался, я понял, когда забурлила от ливня Река, недавно показавшаяся из-за высоких придорожных кустов. Я поднял голову и увидел, что на другой стороне этой безымянной клокочущей и вздувающейся пузырями Реки возвышается Монастырь.

Не помню, как мы переходили Реку вброд, помню только, как кто-то выволок меня за шиворот на берег. Должно быть, я изрядно наглотался воды, и теперь стоял на четвереньках, задыхаясь и кашляя, сплевывая на застывший камнем колючий песок.

Я поднял голову. Надо мной возвышались каменные стены монастыря. Сквозь облупившуюся серую штукатурку кое-где проглядывали красные кирпичи.

Мы прошли в приоткрытые кованые монастырские ворота. Кого-то тащили, кто-то плелся сам. Кажется, я был последним.

Хорошее место для ночлега. Наверное, самое лучшее за последние недели, пока мы куда-то от кого-то отступаем. Я опустился на гладкие камни и прислонился спиной к стене. Все. Больше не смогу сделать ни шага.

– Вставай, вставай, – услышал я над ухом и поднял глаза.

Надо мной склонился Бородач, из его рта вырывался белыми клубами пар. Бородач подхватил меня и потащил внутрь какого-то строения.

Глава 2

Мы далеко не всегда способны сделать выбор и поэтому часто ошибаемся. Иногда обстоятельства складываются таким образом, что нас просто куда-то ведет. Совпадения превращаются в логику событий, и у каждого следствия появляется своя причина.

Думаю, не просто так я оказался именно здесь именно сейчас. В этом была причина, просто пока что не появилось следствие.

– Кто жив, откликнитесь! – Это надрывно прохрипел наш Командир, я никогда не слышал его голос не простуженным. – Тех, кто сейчас не шевельнется – мы похороним, чтобы предотвратить мор!

Я улыбнулся и открыл глаза. Командир стоял надо мной. Сдвинув густые брови на переносице, он строго проговорил:

– Твое счастье, что не разучился веселиться в этом аду!

Я привстал на локте и увидел, что нахожусь в огромном помещении с колоннами. На потолке местами еще осталась золотая роспись, а фрески на стенах почти полностью осыпались, обнажив старинную кирпичную кладку. Я понял, что заночевали мы внутри Храма.