Мой препод Укротитель (СИ)

Алана Русс

Мой препод Укротитель.

ЧАСТЬ I

Воздух подчинялся взмахам гигантских крыльев беспрекословно. Пружинил и держал моё тело на плаву, как вода.

– М-мика, Ми-ка, – на все лады смаковал мягкий, с искрами смеха голос, а его обладатель всё увереннее сжимал мою талию.

Я обернулась на зов, и тёплые крылья объяли с головы до ног. Темнота сомкнулась, но лишь затем, чтобы позволить вспыхнуть чувству куда более волнующему, чем ощущение полёта.

Поцелуй. Осторожный, тягучий, как омут, ожидаемо настиг на рваном выдохе, а я возликовала.

Слава Купидону! Давненько сознание не баловало меня любовными сценами.

Нет, я не сумасшедшая. Я фантазёрка. Подобные сны для меня вторая реальность. Стоило сделать шаг за порог осмысленной реальности, разум с завидным постоянством запускал киноленты чужих жизней и приключений.

Кто этим кинотеатром у меня в мозгах заведовал, неизвестно. Знала бы, выдала премию в размере пяти зарплат за качественный подбор контента. Потому как даже сейчас, за бесплатно, божественно красивый и со всех сторон рельефный МужскойПерсонаж#1 увлечённо целовал меня среди нагромождений ватных облаков. До невозможности крепко сжимал в объятиях угольно-чёрных крыльев и пьяняще шептал моё имя.

Я отвечала не менее напористо. Молча, без раздумий и со сноровкой куда более солидной, чем обретённая мной в реале.

Ага, знаю. В фантазиях меня частенько заносит. Ну а чего требовать от романтичной юной натуры девятнадцати лет? Да и глупо не пользоваться, пока предлагают.

В любом случае наслаждаться поцелуями крылатого красавца оставалось надолго. Ещё мгновение, и сон, как водится, сменится. В разум хлынет каша из случайностей, наслоившихся на выдумки, а я провалюсь в подземелья крепкого и, будем надеяться, здорового сна.

– Мика, Мика!

В ребро совершенно некстати воткнулось что-то острое. Болезненный вздох жадно украли чужие горячие губы, но тычок повторился. Ещё и крепче прежнего.

Мать моя… Это кто там меня изрешетить вздумал?

Не желая вылезать из фантазий, я сильнее стиснула пальцы на крепких плечах. Вжалась в мужскую грудь так, словно на войну крылатого провожала. Хотя, вернее всего, так и есть. Мы больше не встретимся.

Молния не бьёт в одно место дважды, а мне не снятся одни и те же сны. Никогда. Но, право слово, какая жалость!

Ангел-то попался шикарный, породистый. Со стальными мышцами и строгими, до жути знакомыми чертами лица. Правда, крылья жутковато-мрачные... Но зато целуется отменно. Плюс чёрный всегда в моде.

– Мика, – соседка по общежитию в очередной раз атаковала меня и нещадно ткнула наманекюренным ногтем в бок. – Машка, блин!

Ах, это слово-паразит! У Оксаны что ни фраза, то хлебобулочное изделие какое. У неё вообще нездоровая мания всему искать сравнения с едой. Говорила я ей – диеты до добра не доведут.

– Сама ты блин, – буркнула на автомате и скребанула ногтями по парте.

На губах, как приклеенный, ещё горел поцелуй, но райские декорации стремительно таяли. Молочно-розовые облака серели и обращались в унылые столы учебной аудитории.

Лишь тёмные как беспробудная ночь глаза МужскогоПерсонажа#1 оставались на удивление неизменными. Но если прежде они смотрели с обожанием и лисьей хитринкой, то сейчас собирались сцепить с поводка с десяток-другой кусачих молний.

– Выспались? – спросил мой без пяти минут чернокрылый ангел, источая осязаемое негодование, а я едва воздухом не подавилась.

Твою ж налево через пень…

– Ян Викторыч?

Лёгкие сжались, отказавшись впускать кислород. Да я и сама боязливо втянула голову в плечи.

Беда! Похоже, молния, зародившись во сне, решила шарахнуть меня насмерть, не отходя от кассы. Потому как совсем ещё юный, лет двадцати семи аспирант – и по совместительству преподаватель – и впрямь навис надо мной. Листал мою тетрадь и с явным осуждением поджимал губы, которые в моей фантазии ещё секунду назад не давали мне продыху.

**Прорыв в материи 1. Ян

...немногим ранее

Ян обладал особым даром. Умел глянуть так, что у студентов всех степеней обнагления коленки подгибались. Но с этой девчонкой с первого занятия всё пошло наперекосяк.

Она раздражала его безмерно.

Хотя, раздражала – громко сказано, конечно. Не шумела, не огрызалась, не оттачивала на молодом преподавателе приёмы неумелого флирта. В общем-то, на рожон не лезла. Беда лишь в том, что всякий раз Ян наперёд знал, куда уселась возмутительница его личного спокойствия.

Даже скрип треклятой шариковой ручки в её тонких пальцах отдавался в мозгу тревожным набатом. Грядёт нечто, что Ян не в силах был предотвратить. Поэтому после «релижки» у второго курса – так студенты за глаза называли историю религии – он частенько чувствовал себя опустошённым.

Словно сам Хаос его досуха высосал.

– Языческие фанатики не брезговали жертвоприношениями. Так, согласно летописи, верующие в бога из Бездны волхвы сгубили немало женщин Ростовской земли, – диктовал Ян, буравя взглядом девицу с карандашом, воткнутым вместо шпильки в неаккуратно собранный пучок на затылке.