Монетка

— Вон, вы сдачу не забрали! — мой палец уперся на одинокую рублевую монетку, лежащую на краешке столика нумизмата, торгующего ранними «советами» на воскресной ярмарке в парке «Кленовая роща».

— Это не сдача а товар — с достоинством ответил бородатый продавец, с дико выглядящим в наше время значком какого-то техникума на правой стороне изрядно ношенного пиджака.

— Разрешите? — я взял монетку, достал из кармана складную лупу и внимательно осмотрел металлический кружок со всех сторон.

— Простите, что-то мне не по глазам, в чем особенность — я в последнем приступе надежды стал вглядываться в ребристый гурт, может быть на нем есть какие ни будь признаки редкой разновидности. Но сколько бы я не вглядывался в ребро монеты, кроме банальных микроскопических царапин я разглядеть ничего не смог.

— Не смотрите, внешне это просто рубль, выпуска две тысячи шестнадцатого года. Чтобы понять ее необычные свойства, вы должны ее у меня купить.

— А, понятно! — я был разочарован. Вроде бы здесь не принято так тупо обманывать, но видно даже местное сообщество собирателей платежных знаков стало деградировать.

— И какова цена этого товара?

— Два рубля.

Ответ меня потряс. Привычная схема мошенничества сломалась в одночасье. Смысла нет пять минут общаться с покупателем, чтобы, в итоге, обогатится на один рубль. Либо я чего-то не понимаю, либо ….. Я даже не знал, какой вариант является вторым.

— Хорошо, беру.

— Точно берете? — продавец круглыми, как у неясыти, глазами уставился на меня.

— Точно — я положил на крышечку от банки двухрублевую монету.

— Хорошо — продавец вложил в мою ладонь свой товар, затем второй рукой торжественно накрыл моими пальцами рублевик, как бы закрывая сделку: — Товар обратно не принимается.

Я хмыкнул, сунул монету в карман, и пошел в сторону храма, откуда шла дорожка к троллейбусной остановке. Каких только чудаков не встретишь на наших улицах. Переплаченный за монетку рубль — невеликая цена за забавное происшествие.

Слова продавца нашли свое подтверждение очень скоро. В метро я собрал всю скопившуюся в кармане брюк мелочь и скормил ее автомату по продаже жетонов. Хватило ровнехонько на один жетон, доехать до места обитания. Ненавижу горсти мелочи, оттягивающие штаны вниз, всегда стараюсь от нее избавится. Вешая «плечики» с брюками в шкаф, я вздрогнул от неожиданности, когда серебристый кругляш, отскочив от пола, покатился в темную щель под кроватью. Сунув ладонь вслед за ним, я с омерзением вытащил старый стержень и клок рыжей кошачьей шерсти. Пришлось напрягаться, и поднимать тяжелый матрас, чертыхаясь просовывать руку через узкую щель, подставив под матрас плечо и шарить по пыльной поверхности, в поисках проклятой монеты.

— А ты что тут делаешь — голос любимой, раздавшийся сзади, был очень не кстати, и расплата последовала незамедлительно.

— Фу, как у тебя тут пыльно, а мы этим дышим. Надо протереть пол — по голосу я понял, что доказывать обратно бессмысленно.

— Солнышко, но я не могу держать матрас и мыть пол, может быть ты за тряпкой сходишь?

— У меня там пицца в духовку, я не могу отойти — несколько противоречиво сказала благоверная и посоветовала: — сына позови.

Через двадцать минут, когда сын, бубня что-то на подростковом языке, закончил елозить тряпкой под кроватью, а я смог сбросить с плеча, ставший совсем неподъемным, матрас, мне стало понятно, что заниматься с гирями сегодня будет безрассудным решением, да и завтра, наверное, тоже. Извлеченный из-под кровати рубль ехидно поблескивал аверсом с комода. Почему-то я не удивился, что он вышел с Московского монетного двора именно в две тысячи шестнадцатом году.

Утро не заладилось. Жена сидела на пуфику в коридоре, уже собранная и даже накрашенная, а я метался по квартире, судорожно пытаясь понять, чего я не взял с собой, чего-то очень важного, за чем придется потом возвращаться.

— Может тебе витаминки попить, для памяти?