Моё привидение

Конец ноября выдался дождливым. Небо продолжало хмуриться, и похоже в этом году погода не собиралась радовать жителей Лондона солнышком. Но мне необходимо выгулять собаку, зайти на почту и отправить письмо моей бабушке в Ирландию. По пути можно заскочить за сухим кормом в супермаркет, похватать орешки и замороженные наггетсы.

Впопыхах накинула плащ, забрызганный каплями дождя от предыдущего раза. Вот не видела смысла стирать его, если завтра вновь испортится погода.

Арнольд уже сидел у двери, в нетерпении виляя хвостом. Ему было плевать на погоду. Он любит улицу просто потому, что всегда может приударить за очередной породистой красоткой в парке. Он у меня сердцеед. За три года Арнольд и мое сердце покорил настолько, что ревновала его даже к дереву, на которое он писал.

Сегодня все валилось из рук. Мы давно должны были выйти, а я искала ключи от квартиры. Арнольд громко тявкнул, чтобы поторапливалась. И тут наконец увидела ключи – на крючке под пальто. Дурацкая манера хранить вещи не на своих местах. Вечером пришла с работы, бросила ключи, а на утро забыла где. Да, это я – Бетти Брукс. Маленькая неуклюжая Бетти, которая, найдя ключи, начала распутывать поводок. Давно нужно купить новый, но я же лентяйка. Да, Арнольд не раз срывался с поводка, завидев симпатичную самку, но это ничему меня не научило.

Прикрепив ошейник, погладила пса по загривку, который топорщился и делал моего пса еще пушистее. Собаку подарила мне подруга три года назад после того, как умерли мои родители. Белоснежный Арнольд стал моим ангелом-спасителем, иначе бы меня поглотила в пучину тяжелая депрессия.

Осиротев в один день, думала, что уже не вернусь к нормальной жизни. Тогда появился он – мой Американский эскимосский шпиц.

Мы вышли на лестничную площадку, и дверь почти была закрыта, когда мой телефон на трюмо напомнил, что я его забыла. Подруга – Дженна – знала, когда нужно позвонить.

– О, привет! – сказала в трубку, подтягивая поводок к себе, чтобы мы с Арнольдом могли поехать на лифте. – Как раз на почту собралась… Да, подруга, ты же знаешь, что мне больше некому писать, кроме моей бабушки… О чем ты говоришь! Моя девяностодвухлетняя бабушка и интернет – это все равно, что ты жареную рыбу польешь клубничным сиропом со сливками, – подруга громко расхохоталась так, что Арнольд навострил свои треугольные уши.

Затем Дженна напомнила мне об обеде. Она решила пригласить меня перед своим отъездом в отпуск.

– Конечно же, не забыла! Отпуск. Как это мило. Верю, что ты с Джорджем и Мэтью проведешь незабываемую неделю в Блэкпул.

Пока Дженна трезвонила о том, в каком отеле они остановятся и какие достопримечательности собираются посмотреть, мы с Арнольдом свернули к парку, чтобы он сделал свои дела прежде, чем мы выйдем на чистую улицу.

– Что? Я? В отпуск? Брось, Дженна, за шесть лет ни разу никуда не ездила. Не с кем и некуда… О, нет! Вашу семейную идиллию ни за что на свете не нарушу. Я с вами буду как долбаная нитка на платье, которую захочется отрезать и выбросить.

Арнольд потянул меня вперед, пришлось попрощаться с Дженной. Мой пес заприметил подружку.

Дождавшись, пока он полностью обнюхает ретривера с бантиком на голове, поболтала с хозяйкой собаки. Но любительница воды, заприметив фонтан, потеряла всякий интерес к Арнольду и увела от нас женщину. Чему я была рада, ведь теперь мы могли идти на почту.

Дождь не переставал моросить, но мы все же добрались до почты, где я с легкой душой отправила письмо, расплатилась, и мы продолжили выполнять наш четкий план.

Проходя мимо телеги с горячими хот-догами, я чуть не захлебнулась слюной. Давно не ела. Поэтому, подмигнув своему псу, попросила два сочных хот-дога. А пока ждала и расплачивалась, Арнольд как-то незаметно умудрился сорваться с поводка. И заметила это, когда он уже бежал к дороге.

– Арнольд! – крикнула, спеша засунуть кошелёк в сумку. – Стой!

На противоположной улице шла женщина с терьером, Арнольд умел отличать самок. Он их чуял за версту. Как настоящий кобель, пёс мчался к ней.

Наконец, справилась с кошельком. Вдруг услышала визг тормозов… удар… и звук, как будто из плюшевого мишки, если на него нажать.

Подняла голову, и в моих глазах застыл ужас.

– Мистер Колин Арчболд, примите наши искренние соболезнования, – сказал Альберт Алрик, подавая влажную ладонь для пожатия и добавил, – я был правой рукой Эдварда. Это огромная потеря для всех нас.

Колин кивнул. Ком в горле встал.

Следом за Альбертом шел Джейкоб Дэсс, а за ним Колби Сигрувс – исполнительные директора, работающие на его брата. Колин видел их впервые в жизни, но перед похоронами хорошо изучил список приглашенных людей.

Каждый пытался выразить глубокое сочувствие, но никто не понимал, что значит потерять брата-близнеца. Ему стоило огромных усилий приветствовать всех этих незнакомых ему людей и выслушивать бравады о том, насколько им жаль.

Колин оставил мать и отца заниматься этим делом, потому что ему, в конце концов, был необходим воздух.