Мое королевство

Андрей Ракитин

Мое королевство

- Ну, я тебе не завидую, - скептически хмыкнуло длинноногое, синеглазое, русоволосое чудище одиннадцати примерно лет от роду. В педагогических списках оно проходило под вполне человеческим именем Саша Миксот. То, что чудовище не завидовало, было вполне понятно. Жить подле него целый месяц - это ж лучше утопиться, удавиться и прыгнуть с маяка. Саша Миксот сидел на руинах волейбольной стойки и ковырял сандалькой песок. Летела пыль и мелкие камушки. Саша морщил нос: чихать при будущем начальстве дурной тон. Начальство стояло рядышком, прислонясь к столбу, с видом мрачным и кровожадным. И пыталось понять, кой черт сунул его головой в эту петлю.

- А в чем, собственно, дело?

- А вон, - сказал Сашка, пыльной дланью указывая на дальний конец двора. Там, в окружении букета девушек, стоял молодой человек, и ленивая улыбка сияла на породистом лице. - Это твой младший воспитатель. Милорд Сорэн младший... то есть старший, Гай, потому что младшего ты сам воспитывать будешь.

- А милорд Сорэн будет воспитывать лично меня, - сказал Александр Юрьевич хмуро.

- Почему?

- Ну, ты же сказал, что он мой воспитатель.

Сашка наконец чихнул.

- Чего к словам придираешься...

Александр непедагогично повертел шеей, сдернул ненавистный галстук и оборвал на рубашке верхнюю пуговицу. Сашка смотрел на эти манипуляции совершенно квадратными глазами.

- Тебя мама как называет?

- А вам зачем? - Сашка слегка отполз по стойке в сторону, освобождая пространство для стратегического маневра.

- За надом.

- Мама зовет Лаки, а прочие - Александр Валентинович, эсквайр.

- Ну вот что, эсквайр Александр Валентинович, поди-ка ты к моему воспитателю и передай ему от меня лично...

Что именно нужно было передать, Александр Юрьевич уточнить не успел. Лаки сорвался с насиженного места и понесся по двору, вздымая пыль. При этом он размахивал руками и голосил. Из воплей, если в благопристойных выражениях, следовало, что милорду Сорэну надлежит перестать распускать хвост, перья и лапы, оставить в покое и невинности местных барышень... ну и так далее. И что это личное распоряжение мессира Ковальского, свято блюдущего чистоту нравов во вверенном ему коллективе.

У мессира Ковальского медленно отвисала челюсть.

И пока он думал, какими словами будет отвечать за наглость "эсквайра", Гай Сорэн приблизился и встал, сложив на груди аристократически красивые руки.

- Ну? - сказал он.

- Баранки гну.

- По морде хочешь, что ли? - поинтересовался милорд Сорэн лениво.

Александр пожал плечами.

- Можно и по морде, - согласился он. - Только потом. Дети кругом, у тебя реноме испортится.

Реноме у младшего воспитателя не испортилось. Во всяком случае, не настолько, чтобы сказаться на отношениях с прекрасным полом.

Автобус подпрыгивал на лесной дороге, в открытые окна нахально лезла лещина, стучали по крыше шишки, заставляя барышень пригибаться, а Гай с видом мужественным и бравым говорил, что это пустяки, и если что, он всех пригреет под своим крылом. Барышни млели. И хлопали глазками: и анютиными, и Наташиными, и даже Верочкиными, - этакий стрекочущий букет. Второй младший Сорэн, затесавшийся в педколлектив, декламировал гнусные стихи и обещал все рассказать деду. А Лаки Валентинович, эсквайр, успевший возомнить себя фаворитом, шепотом обещал ему поддержку начальства.

- Убью, - не оборачиваясь, пригрозил Хальк.

- И тебя посадят.

... В то утро Хальк в очередной раз убедился, что домой нужно пробираться окольными партизанскими тропами. Чтобы не встретил тебя никто. А уж тем более активистка курса патриотической филологии Ирочка Шкандыба. А она встретила и налетела в лучших традициях ветряной мельницы.

- Ну что ты ходишь со смурной рожей?! - немедленно затарахтела она. - Что ж теперь, не жить, что ли? Страна нуждается в воспитателях... мы нуждаемся! Там такие условия, там море, палатки, и кормят пять раз в день! Редиска свежая! Да тебе на твою стипендию... сколько прополете, столько сожрете... съедите. А еще поместье. Дре-евнее! Если дождь, можно и там жить. - При этом ее руки так и мельтешили перед глазами, и Хальк подумал, что еще немного - и вместо поместья будет глазная клиника.

- Не трещи. Какое поместье?

- Для юных дарований. Которые к нам потом без экзаменов поступят. А ты будешь их воспитывать и лелеять, потому что мужчин не хватает.

- Кому?

- Идем.