Модулятор настроения

Кондуктор предупредительно распахнул дверь. Аврон, выходя, подал ему деньги за проезд, к которым добавил немного мелочи – на какао. На всякий случай: извозчикам обычно дают, вдруг здесь это тоже принято…

Паровые омнибусы ходили по улицам уже третий год, но Аврон ехал на нем впервые. Если б не ливень, он, как всегда, пошел бы пешком.

Аврон отошел на пару шагов и раскрыл зонт. У него за спиной омнибус пыхнул паром и, грохоча колесами по мостовой, двинулся дальше. Обернувшись, Аврон в открытую дверь машинного отделения увидел полуголого кочегара. Тот, обливаясь потом, качал мех, раздувая пламя в топке.

За несколько минут, пока Аврон шел до дома Учителя Торхеса, его башмаки промокли насквозь. Остановившись у калитки, он подергал конец проволоки, уходящей к дому в глубине сада. Колокольчика за шумом дождя он не услышал, но был уверен, что старая добрая механика не подведет. В отличие от новомодных электрических звонков, которые в дождь постоянно отказывали.

Скрипнула щеколда – ее тоже отодвинула проволока, – и на крыльце показался Терциус, слуга Учителя.

– Входите! – он помахал рукой. Аврон вошел, задвинул за собой щеколду и поспешил к дому.

Учитель встретил Аврона в передней.

– Надевай шлепанцы и проходи скорей к камину, – сказал он в ответ на его приветствие. – Терциус, посуши обувь.

Слуга молча забрал мокрые башмаки Аврона и ушел.

– А где Элиас? – спросил Торхес.

– Не знаю, – почти честно ответил Аврон. Он действительно не знал, дома ли еще Элиас или уже добрался до игорного заведения.

– Он, наверное, сказал, – продолжал Учитель, – что прогуливаться по саду и предаваться рассуждениям в такую погоду может только идиот.

– Не знаю, Учитель, – сказал Аврон, краснея: именно это говорил Элиас, когда предлагал по случаю дождя не ходить к Торхесу, а пойти поиграть в кости.

– Разумеется, он прав, – сказал Учитель, – да я и не собирался. Но ты проходи. Садись вот тут, ближе к огню.

Они вошли в гостиную. Учитель подвинул к камину кресло, сам сел в другое и позвонил в колокольчик.

– Марсина, – сказал он явившейся на звонок служанке, – принеси второй стаканчик и… наверное, еще лимона. Так вот, мой юный друг, – это уже Аврону, – наш Элиас, несомненно, прав, и прогуливаться под дождем, рассуждая о природе вещей, конечно, не стоит. К тому же холодает. Ты не замерз, пока дошел?

– Немного. Я доехал на паробусе.

Торхес поморщился: ему не нравилось это новоизобретенное слово; хотя он и понимал, что отличать механический экипаж от конного как-то надо, а произносить "паровой омнибус" – недопустимая трата времени при нынешнем безумном темпе жизни.

– А рассуждать о числах Элиас, похоже, не любит, – продолжал Торхес.

Похоже, подумал Аврон. К разговорам о природе вещей или о делах минувших дней Элиас относился терпимо, а вот цифирь не любил. Не воспринимал он эту премудрость. Три недели назад Учитель в очередной беседе поведал им о дробях. Они успели отойти от его дома едва ли на пару сотен шагов – Элиас уже перешел на крик:

– Да у него просто ум за разум зашел! Ну, поделю я на двоих три яблока – допустим, будет полтора. Хорошо, сложу обратно – получится три; две половинки яблока съесть – все равно, что целое. А если три гвоздя?!

– Будет полтора гвоздя у каждого, – спокойно сказал Аврон.

– А вот тебе! – Элиас сунул ему под нос кукиш. – Будет один гвоздь и железяка, которую только в переплавку! И сколько ни складывай обратно – три гвоздя не получишь! В корень надо смотреть, а не цифрами крутить!

Хотя это и было явное неуважение к Учителю, Аврон тогда промолчал, чтобы не заводить Элиаса еще сильнее. И сегодня эта привычка Учителя – разговаривать о числах под крышей, а обо всем остальном в саду – стала одной из причин, по которой Элиас не пошел на урок. Не единственной, конечно – он вообще предпочитал учебе игру.

– Но я сейчас не собираюсь говорить ни о вещах, ни о числах. Сегодня я познакомлю тебя с одной старинной рукописью и… Марсина, поставь сюда.

Служанка поставила небольшой стаканчик и тарелку с кружками лимона на низкий столик, где уже стояли еще один стаканчик и графин с красной жидкостью. Аврон с любопытством смотрел на все это и не заметил, когда в руках Учителя появился свиток пергамента.

– Вот, что ты скажешь об этом?

Аврон с благоговением взял пергамент.

– Тянские иероглифы! Третья династия…

– Вторая, – уточнил Учитель, – но самый конец.

– Какая древность! Разве пергамент хранится столько времени?

– В подходящих условиях. В библиотеке Универсиума они созданы. Ну, прочитаешь?

– Попробую, – Аврон вгляделся в тонкие, чуть небрежные значки. – Это какой-то рецепт, поваренный или лекарственный… Сахар растворить в воде… хлебные дрожжи… Учитель, но ведь будет отвратительный запах!

– Конечно. Но это только начало, читай дальше.

– Две-три недели… с березовым углем… Наверное, это все-таки лекарство.