Млечный Путь № 3 2020

На первом же занятии в полицейской школе я узнала, что Программа Берты Морис (сокращенно - ПБМ) совершила революцию в практике расследований. Я это запомнила, но не представляла, что создатель такой важной программы - очень симпатичная женщина, молодая, не старше моей мамы.

На стажировку я попала именно в эту лабораторию. Нет, я не будущий Шерлок Холмс и даже не доктор Ватсон, я - полицейский спецкор, точнее, хочу им стать, для этого мне еще нужно обрести в дополнение к знаниям, полученным в университете, соответствующий опыт. Идея моей дипломной работы принадлежала главному редактору журнала "Криминалист" Эдварду Брайлю.

Но взять интервью у легенды математической криминалистики было не так-то просто, тем более для начинающей карьеру неопытной выпускницы столичного университета.

Я должна была явиться в лабораторию в понедельник в девять утра. Чтобы не проспать, я встала на пару часов раньше, чем обычно, да и спала ли я в эту ночь?

У заветной двери я появилась примерно за полчаса до того, как она должна была открыться.

За время ожидания я успела так накалить свои нервы, что к тому моменту, когда я увидела Берту, я уже не способна была ни волноваться, ни паниковать, ни предполагать худшее.

- Привет! - Берта протянула мне руку, и я положила на ее ладонь свои чуть дрожащие пальцы. И тут произошло чудо. Мы улыбнулись друг другу, и эта улыбка не только сняла мое напряжение, но и стала символом наших будущих дружеских отношений.

Возможно, я несколько романтизирую первые дни моей работы с Бертой, но так я помню.

- У меня сейчас нет секретаря, - сказала Берта, едва мы переступили порог ее кабинета, - Лин уехала к родителям, взяла отпуск. Ты можешь пока временно занять ее место.

Берта показала рукой на небольшой стол возле окна.

- Так что осматривайся и обживайся. И давай сразу договоримся: с утра мы пьем кофе, и ты задаешь свои вопросы, потом я работаю, а ты смотришь, не мешая и не комментируя. Записываешь все, что хочешь спросить, понимая, что время отвечать на твои вопросы будет позднее. Вот в конце рабочего дня будут именно кофе и вопросы. Договорились?

- Конечно, - с едва сдерживаемым восторгом согласилась я.

Разумеется, мы в дальнейшем не так строго придерживались тех правил, о которых шла речь сначала. Я старалась все соблюдать, но Берта сама постепенно стала нарушать свои же условия. Она могла задать какой-то вопрос, не деловой, просто о чем-то отвлеченном. И вдруг завязывалась увлекательная беседа, обмен мыслями, позднее случалось нам и поспорить, но это были именно те споры, в которых нередко рождалась пресловутая истина, относительная, естественно.

Интересная загадка появилась в первый же день моей практики. Рассказ я написала значительно позднее, наверное, многие уже знают кое-что об этой полуфантастической истории. Но, поскольку все происходило практически при моем участии, впрочем, весьма скромном, мне захотелось об этом написать.

Программа Берты играла в этом деле не первую скрипку, но она помогла сделать первый очень важный шаг. Кроме того, именно с этого эпизода началась моя работа в агентстве.

Когда Таис вошла в кабинет психоаналитика, ей показалось, что она вышла сцену, она даже слышала звуки, которые могли бы быть в этой фантастической ситуации, она уже не помнила реальных фактов своей прошлой жизни, она напряженно вслушивалась в будущее, не зная, что услышит: бурные овации восхищенной публики или презрительный свист возмущенной толпы. Но она понимала, что сейчас все, что должно случиться, произойдет и перестанет ее мучить, она уже не зависела ни от своих побед, ни от своих поражений, проклятая неопределенность потеряла над ней власть.

Тетрадь была нестандартной: то ли привезенной откуда-то, то ли очень старой, каких сейчас уже не купишь. Записи сделаны почерком хоть и разборчивым, но мелким, поэтому несколько раз приходилось прекращать чтение, чтобы дать глазам отдохнуть. Доктор встал, сделал несколько несложных упражнений, допил остывший кофе и продолжил читать:

"...Он появился впервые в моей жизни, когда мне было лет восемь. Мне тогда было очень плохо. У меня была настоящая беда. Первое недетское горе.

Мы жили в большом городе в многоэтажном доме на пятнадцатом этаже. Мама, папа, я и Мэлли. Мэлли - это моя старшая сестра, она училась тогда в девятом круге, а я в третьем. Я хотела стать исследователем хроноса, как папа, поэтому с мамой и старшей сестрой виделась только в нечастые дни, когда мы отвлекались от повседневной суеты и выбирались всей семьей куда-нибудь попутешествовать или поиграть.