Младший научный сотрудник-7

Младший научный сотрудник-7

Разговор с телевизором (Москва)

Телевизор щелкнул и после непродолжительного разогрева начал вещать о надоях, покосах и урожаях на бескрайних полях Родины. Я поморщился и перещелкнул дальше, тут сенсорная панель для этого имелась, а вовсе не круговой переключатель… так, тут Ленинский университет миллионов, нисколько не лучше. На учебной программе объясняли, как решать физические задачи про движение двух тел. Неинтересно… а еще на следующем канале, куда я уже просто наугад ткнул, появилась весьма интересная картинка — камера по виду такая же, как в нашем СИЗО, слева койка, прикрепленная к стене, справа писсуар с раковиной, а по центру на табуретке сидел я же, но в легкомысленной гавайской рубашке и шортах до колен.

— Привет, Петя, — сказал мне этот второй я, помахав при этом рукой. — Как жизнь?

— Привет, — отозвался я, потому что молчать было бы глупо, вспомнил не к месту строки Высоцкого, — жизнь течет меж пальчиков паутинкой тонкою. Ты где сидишь-то так красиво? — задал я первый всплывший на поверхность вопрос.

— Ты не поверишь, — ответил он, — но в городе Маниле, Республика Филиппины, в следственном изоляторе временного содержания номер один…

— И как тебя туда занесло?

— Долго рассказывать, — поморщился второй я, — начни лучше с себя, у тебя, как я посмотрю, дела обстоят немного получше моих…

— Когда мы с тобой расстались-то, не напомнишь? — спросил я у отражения в экране.

— Напомню, — охотно согласился он, — в сентябре прошлого года, 82-го, когда эксперимент в этом вашем гребаном бункере пошел не по плану.

— В нашем, Петя, бункере, в нашем, — поправил его я, — не надо делать вид, что ты не имеешь к этому «не по плану» никакого отношения.

— Не надо придираться к словам, — буркнул он, — вываливай лучше подробности, как ты там живешь. В 82 году… у нас-то тут октябрь 83-го идет, если тебе это интересно.

— Нет вопросов, — отозвался я, — почти как у матросов. Слушай и не говори потом, что не услышал.

И в следующие пять минут я коротенько обрисовал ему свою историю за последние два месяца. Он внимал и не перебивал, открыл рот только, когда я поставил точку.

— Увлекательно… — сказал он, глядя в какую-то невидимую отсюда точку, — стало быть, ты там теперь народный целитель типа этой… Ванги.

— Точно, — ответил я, — или Джуны. С ней я, кстати, недавно встретился, и она мне выкатила страшненький диагноз — полгода мне жить осталось.

— Сочувствую, — вяло ответил он, — а мне как бы не полдня осталось пребывать на этом свете.

— Теперь твоя очередь, — передал я ему эстафетную палочку, — выкладывай давай, что там с тобой за год случилось.

— Никаких экстра-способностей в том бункере я не получил, — хмуро начал он, — так, по мелочи немного.

— Стой, — притормозил его я, — я же с помощью этого дара свою мать из могилы, считай, вытащил… получается, что она умерла что ли?

— Не все так грустно, — вздохнул он, — хирург этот из сороковой больницы, как уж его…

— Иннокентий Палыч, — напомнил я.

— Да, Кеша — он очень постарался и мать осталась жить, но с большими ограничениями…

— Не ходит что ли?

— Нет, подвижность не ограничена, но есть можно далеко не все… и обезболивающие надо непрерывно принимать. Но живая пока, этого не отнимешь.

— Замуж за физрука-то она вышла?

— Нет, не сложилось, — угрюмо продолжил заэкранный я, — так что живем мы по-прежнему в нашей квартире на Кирова.

— Слушай, а дочка хирурга, как уж ее… Зина, кажется… да, Зина-корзина, она тебе никаких предсказаний не делала?

— Даже не знаю, кто это, — растерянно ответил он. — Что после октября 82-го было, тебе интересно?

— Конечно, выкладывай скорее, — подстегнул его я.

— А и вспомнить-то особенно нечего, — после секундной паузы продолжил он, — так и работал в ИПП. Встречался с Викой потихоньку, потом она хвостом вильнула.

— А Ниночка как же?

— Она замуж за Наумыча вышла, через месяц примерно после того случая в бункере. У них вроде бы все хорошо, даже ребенок намечается, но это не очень точно.

— И ты никого не излечил с тех пор?

— Почему это никого… — даже растерялся он, — мать немного на ноги поставил, потом дворового хулигана этого…

— Игорька?

— Да, его самого — избавил от одной проблемы. И жену Бессмертнова… но это отдельная история, очень долго и муторно рассказывать.

— Ладно, не надо, — поморщился я, — а с Аскольдом чего?

— В армию он ушел, вот и все.

— В Германию?

— Почему в Германию, если я все правильно понял, то на Кубу его послали, в Лурдес, чем-то радиотехническим там заведовать.

— Куба это хорошо, — задумался я, — а в Москву тебя тоже не посылали?

— Почему это, минимум четыре раза в командировках там был.

— А с дочкой Брежнева не встречался?

— Вот этого, извини, не было.

— Ладно, тогда переходи уже к более поздним событиям, как ты в этой Маниле-то очутился?

— Это рассказ примерно на час, — отозвался он, — о, дверь отпирают — перерыв на неопределенное время