Миссия пилигрима

В который раз за это утро отцом Томасом овладело смутное беспокойство, какое-то глухое предчувствие, если не подспудная тревога. Все эти ощущения были ему хорошо знакомы и всегда настораживали, поскольку довольно часто оправдывались в дальнейшем. Вот и сегодня, казалось бы, все шло своим чередом. Был ясный, хотя и холодный, мартовский день 1579 года от Рождества Христова, и ничто не предвещало каких-либо неожиданностей. Как всегда, вскоре после заутрени пришли его ученики из окрестных деревень, прочли вместе с ним в часовне утреннюю молитву и теперь сидели в маленькой, с грехом пополам натопленной каморке, окна которой выходили во внутренний двор монастыря. Низко склонившись над грифельными досками, они торопливо царапали каракули.

Отец Томас беззвучно вздохнул. Это была группа из девяти мальчиков и девочек разного возраста, пытавшихся овладеть премудростями чтения и письма и помимо этого бившихся над латинскими вокабулами.

Томас опять еле слышно вздохнул. Ученики напоминали ему комок сырой глины, которому предстояло придать форму на гончарном круге. Терпение, терпение и еще раз терпение — вот что было нужно, чтобы чему-нибудь научить их. Другое дело — Pueri oblati, официальные монастырские ученики, которые тщательно отбирались и потому быстро преуспевали в учебе. Если бы он только мог представить, с какими трудностями столкнется, когда старый аббат Гардинус на смертном одре попросил его создать школу и учить детей! Он согласился, хотя уже тогда, три года тому назад, понимал, сколько времени у него отнимет этот наказ. Драгоценного времени, столь необходимого ему для собственных изысканий. Он был врачом и приором Камподиоса, старого цистерианского монастыря на севере Испании, и помимо этого автором трактата в тысячу двести страниц, названного «De morbis hominorum et gradibus ad sanationem»[2]. Сочинение было снабжено изумительными иллюстрациями, которые талантливые собратья кропотливо чертили долгими часами. Трактат, сокращенно называемый «De morbis», «О болезнях», — представлял собою свод самых важных медицинских познаний и включал в себя учение о целебных травах, о лекарственных веществах и раневую хирургию вместе со сведениями о родовспоможении. Отец Томас был горд внушительным компендиумом, тем более что его собственные скромные статьи соседствовали там с работами таких знаменитых и искусных врачей, как Сусрута из Бенареса, Гиппократ, Гален, Диоскорид, Авиценна и многих других.

Он вздохнул в третий раз, теперь уже вслух. Ученики все еще писали на досках свои закорючки. С каким бы удовольствием он продолжил сейчас изучение черной горчицы и душистого колоска! Оба растения, да еще в сочетании с кольником и арникой, уже продемонстрировали впечатляющие результаты в борьбе с ломотой. А он обречен сидеть здесь и замещать брата Куллуса, в обязанности которого, собственно говоря, входило обучение чтению и письму. Да, Куллус… Жизнерадостный певун и всеобщий любимец, он был чревоугодником и в еще большей мере поклонником Бахуса.