Мисс Никто (СИ)

Она проснулась от солнечного зайчика, прыгавшего по её лицу — нагло и тепло. Сперва она залезла под подушку, надеясь снова заснуть, но… В этот раз помешал дикий, яркий, бодрящий аромат кофе. Если честно, она не знала, откуда кофе взялся в её доме, но это было замечательно. Она, принюхиваясь, выползла из-под подушки и даже потянулась:

— Я проснулась! Уже!!!

Ответа не последовало, как всегда — она жила одна. Ни кошки, ни птички, ни даже захудалой рыбки — рядом с ней не выживал никто. Первое время она пыталась, честно, пыталась, но заканчивалось все, как всегда, плохо. Узнав её поближе, от неё сбегали. Ладно, рыбки не сбегали — они уплывали в канализацию… Реже сбегала она сама — все же не та у неё профессия, чтобы кого-то бояться.

Она спустила ноги с кровати, нащупала домашние туфли с помпонами, зевнула, сладко потянулась, чуть не отправляясь обратно на подушку, а потом все же оборола сон и пятерней расчесала свои короткие волосы. Встала, одернула длинную толстовку, в которой спала, и пробормотала:

— Кофе, готов ты или не готов — я иду к тебе!

Да, привычка говорить вслух с самой собой была одной из причин, по которой рядом с ней никто не выживал — мало кто умудрялся правильно отвечать на не ему заданные вопросы.

Сперва она все же забежала на кухню — нет, не для того, чтобы убедиться, что кофе тут и не был. Она взяла карандаш и спешно написала в своем списке требований новый пункт: «Готовить кофе». И засмеялась — как раньше это простое, но такое элегантное требование не пришло ей в голову?

Она выскочила из своего дома, улыбаясь высокому, явно полуденному солнцу, пробивавшемуся через желтые, звездчатые листья кленов, росших вдоль дороги. Бездонное синее небо печально пело о скорой зиме голосами улетающих прочь птиц, но даже это было ужасающе уместно. Как и зеленый, ласковый, подстриженный газон. И тепло. И умопомрачающий аромат кофе. Она сбросила туфли, наслаждаясь мягкой, словно шелковой травой… Осень и кофе. Предвкушение перемен, которые, быть может, в этом году настанут. Она зажмурилась — самое прекрасное, что к кружке кофе на заднем крыльце дома прилагался высокий, не старше тридцати лет, не совсем одетый мужчина, настороженно рассматривающий её. Не кружку, конечно. Её саму рассматривающий. У него были странные, светло-желтые, выцветшие глаза, узкие, поджатые губы и острые скулы — порезаться можно. А еще он был небрит, эльфийски худ и основательно припорошен пылью. И откидывал в сторону, словно ненужную, странную надкусанную со всех сторон тень. Но за блондинистость, за болтающиеся на нем джинсы, выставляющие на всеобщее обозрение гребни подвздошных костей и дорожку волосков от пупка до низкого пояса джинсов, а главное, за кружку кофе в руке, она и не такую надкушенность могла простить — работа такая. И худшие варианты видела. А этот ничего был, прихлебывал кофе, щурился от солнца, перебирал босыми стопами по теплому деревянному полу.

— Доброе утро! — расплылась она в улыбке — не хотелось портить это позднее утро. Она, танцуя, пошла навстречу мужчине, игнорируя его явное недовольство.

— Не сказал бы, что оно доброе для вас. Вы припарковались на моем газоне.

Она удивленно оглянулась на свой дом — и впрямь, тот нагло залез своими колесами на чужой, удивительно уютный газон. Зато дом не тронул ни один клен, а ведь мог.

— Ой, прошу прощения… Но ночью закончился бензин, я дотянула докуда смогла…

— И это оказался мой газон и мой задний двор.

Она предпочла сменить тему, продолжая улыбаться:

— Не угостите кофе? Так вкусно пахнет… Дома кофе закончился. — она даже вздохнула, признавая этот факт. Признаваться, что он закончился давно, она не собиралась. Зачем мужчине лишняя информация?

— И вода, и еда, и так, что переночевать негде. — в ответ, явно передразнивая её, вздохнул мужчина, отставляя на широкие перила кружку. Он стащил с бельевой веревки футболку, тут же исчезая в её широком вороте. Зря, хотела сказать она, но решила не сильно наглеть. Даже в футболке мужчина ей нравился — было в нем что-то неуловимо осеннее. Умирающая тень и бодрящий кофе сложно сочетаются, но в данном случае они сошлись идеально.

Она звонко и довольно рассмеялась:

— Нет, переночевать есть где, на это не жалуюсь! — Она подошла ближе, ступая на крыльцо. — Угостите?

Он кивнул на стеклянную дверь, подтягивая длинные рукава синей, как небо, футболки на локти:

— Проходите. Угощу, но потом сразу же уезжайте. В бензин, простите, не верю.

Он ткнул пальцем вдоль улицы:

— Там заправка, вы не могли проехать мимо неё.

— А я не оттуда ехала.

— А оттуда, — он указал пальцем в другую сторону, — не приехать. Тупик. Там Граница.

— А, — старательно умно выдавила из себя она. — Ясно.