Миры Пола Андерсона. Т. 14. Терранская Империя

С четырнадцатого тома «Миров Пола Андерсона» начинается самый длинный и подробно разработанный сериал в творчестве писателя — «Терранская Империя», входящий в состав эпического цикла о Технической цивилизации.

Историю становления и развития Империи писатель оставляет как бы за кадром. Во всем цикле этим темам посвящены только два произведения — повесть «Героическая личность», вошедшая в предыдущий том, и роман «Дети ветра», описывающий один из переломных моментов галактической истории: столкновение двух могущественных звездных держав, Терранской Империи и Сферы Ифри.

Возникшая на развалинах Торгово-технической Лиги, Империя принесла мир и стабильность разрозненным мирам, рушащимся под натиском космических варваров. Многие системы не только добровольно входили в ее состав, но даже умоляли об аннексии. Лишь немногие миры приходилось поначалу присоединять силой.

Но когда пространство, занятое земными поселенцами, было покорено, Империя столкнулась с соперниками, не менее развитыми технически и культурно. Это были Сфера Ифри, населенная птицеподобными летающими существами — ифрианами, и Ройдхунат Мерсейи, основная раса которого походила на помесь человека с крокодилом.

Первый и последний удар завоевательной войны был нанесен по Сфере Ифри, менее централизованной и более слабой в военном отношении, чем Мерсейя. Несколько ифрийских планет пали под натиском Империи, но решающая битва, в которой натиск Империи был остановлен, произошла на и близ планеты Авалон, заселенной совместно людьми, колонию которых основал там Дэвид Фолкейн, и ифрианами. Совместная колония смогла отбить атаку имперских войск. История сражения при Авалоне и стала основой сюжета романа «Дети ветра».

Эта битва, дорого обошедшаяся Империи, стала поворотным пунктом в ее истории, ознаменовав переход от расширения к стагнации, стремлению лишь сохранять достигнутое, но не идти вперед. К моменту рождения Доминика Флэндри этот период длился уже почти три века.

Альфзарский договор, разграничивший сферы влияния Терры и ее основного соперника, Мерсейи, стал лишь символом перехода «горячей» войны в «холодную». Мерсейцы, молодая раса, одержимая идеей собственного превосходства и стремящаяся подчинить себе Галактику, были в этом конфликте нападающей стороной. Возможно, им и удалось бы раздуть тлеющие угли войны, если бы на межзвездной сцене не появился молодой и энергичный военный, лишенный пока титулов и званий, но в избытке наделенный умом и амбициями. Это и был Доминик Флэндри, один из самых обаятельных персонажей Пола Андерсона. Описанием его судьбы и карьеры — от кадета до «серого кардинала» за троном — и заполнен в основном цикл «Терранская Империя».

А в романе «Мичман Флэндри» Доминик еще совсем молод. Ему предстоит раскрыть первый свой заговор, спасти первый народ — и потерять юность вместе с чужой любовью и верой в лучшие порывы души…

— Нельзя тебе улетать сейчас, — сказал сыну Дэниел Холм. — Война может начаться со дня на день. Возможно, она уже началась.

— Именно поэтому мне и надо лететь, — ответил молодой человек. — Из-за войны созываются круаты по всей планете. Где же мне быть в это время, как не в своем чоте?

В его речи не только проскальзывали птичьи слова — у него даже произношение изменилось. Англик, язык Авалона, складывавшийся под влиянием планха — чистые гласные, переливчатое «р», приглушенные «м» и «н», глубокий, медленный и распевный, — звучал в его устах так, будто он пытался довести до человеческого понимания ифрийские мысли.

Человек на экране воздержался от ответа, который непременно высказал бы в прежние годы: «Ты мог бы побыть и со своей семьей», — и вместо этого спокойно ответил:

— Понятно. Ты сейчас не Крис, ты Аринниан. — Отец выглядел очень старым, когда говорил это, и взволнованный сын потянулся к нему, но наткнулся на экран.

— Я не перестаю быть Крисом, папа, оттого, что я еще и Аринниан, — выпалил он. — И если война близка, чоты должны быть готовы к ней, ведь так? Я хочу им в этом помочь — и надолго не задержусь, честно.

— Конечно. Счастливого пути.

— Передай привет маме и всем остальным.

— Почему ты сам ей не позвонишь?

— Ну, я и правда спешу, и что такого особенного в том, что я собрался в горы?..

— Ладно, — сказал Дэниел Холм. — Передам. А ты передай мой привет своим товарищам. — Второй маршал системы Лауры исчез с экрана.

Аринниан отвернулся от аппарата, прикусив губу. Он очень страдал, когда приходилось причинять боль любящим его людям. Но как они не понимают? Если ты вступаешь в нот, про тебя говорят: «ушел в птицы», будто ты как-то отрекаешься от расы, к которой принадлежишь. Сколько времени он потратил, убеждая своих родителей и несчетное число ортодоксов в том, что он как раз расширяет и очищает свою человеческую сущность…

Ему вспомнился давний разговор с отцом: