Миры душ. Испытание парагона

В загородном поместье Фольштейнов с самого утра начался переполох. Прислуга суетилась и бегала по всему дому, словно при пожаре. Хотя, некоторые из слуг действительно предпочли бы оказаться посреди огня. Причиной беспокойства стали роды, начавшиеся у Николь, дочери главы дома Фольштейн. К этому дню долго готовились. В поместье доставили все необходимое оборудование и пригласили лучших врачей. Однако никто не мог предсказать, когда именно начнутся схватки.

Николь оперативно отвели в специально подготовленную комнату, после чего врачи закрыли дверь с внутренней стороны, чтобы никого не впустить внутрь. Снаружи оставили даже отца ребенка. Уильяму Ламперужу пришлось подыскать себе стул и ждать в коридоре. Его разозлило подобное поведение акушеров, ведь он пообещал, что не оставит Николь одну во время родов. А Ламперужи всегда держат слово, так учил его отец. Хотя… Уильям больше не принадлежит дому Ламперуж. Теперь он Фольштейн и однажды должен будет возглавить династию. Если, конечно, доживет до этого момента.

Однако обещание, данное Николь, все еще оставалось в силе. Уильям сосредоточился и выстроил мысленный маршрут до запертой комнаты. Затем он преодолел дверь и остановился в нескольких сантиметрах за ней. Дальше выстраивать путь было опасно: он не знал точное расположение объектов за дверью. Сложив в голове детальный маршрут, Уильям принялся вычерчивать пальцами в воздухе рунную последовательность. Ему требовалось соединить воедино несколько точек в пространстве, создав нечто вроде ретрансляторов. Каждая выводимая им руна являлась образцом точности и выверенности. Архитектура контура должна быть совершенной, иначе ничего не получиться. Только выстроив в голове граммотную модель и проведя все необходимые расчеты, можно сотворить то, что люди привыкли называть магией.

Наконец Уильям закончил рунную последовательность. Остался последний этап – подать энергию в контур. Обычно он использовал для таких импровизационных чар потенциал из большого перстня на левой руке. Он лично изготовил это кольцо специально для сбора псионической энергии. Однако сейчас Уильям решил не рисковать и использовал частицу своего личного ментального поля. Он направил потенциал в только что созданную им руническую конструкцию, и контур замкнулся. В этот же миг Уильям услышал крики своей жены, до этого заглушенные дверью. Поначалу он испугался, но постепенно взял себя в руки. Крики повторялись с определенной периодичностью, что говорило о подступающих схватках. Звук отлично передавался через заклинание, созданное Уильямом, поэтому он слышал абсолютно все, что происходило в комнате. Судя по коротким переговорам врачей, роды протекали хорошо. Николь тоже отлично держалась, однако Уильям по-прежнему хотел сдержать данное ей слово, а потому тихо, но четко произнес:

– Я с тобой.

Его голос был подхвачен рунным заклинанием и в тот же миг раздался в запертой комнате. Акушеры удивленно переглянулись, однако были вынуждены тут же вернуться к работе. Не было времени отвлекаться на подобные мелочи. Сам же Уильям больше ничего не говорил. Врачи понятия не имели о существовании магии, и для их же блага будет лучше, если все так и останется. Главное, что Николь услышала его голос. Теперь ей будет спокойнее, по крайней мере, на это надеялся Уильям.

Он продолжал терпеливо ждать и внимательно прислушиваться к происходящему. Наконец, сквозь пелену шума прорезался детский визг. Уильям непроизвольно улыбнулся, услышав плач своего новорожденного сына. Он поднялся с места и направился прямиком к запертой двери. Если врачи не пожелают пускать его, то он точно выбьет эту проклятую дверь. Акушеры и так долго диктовали ему, что делать. Сейчас Уильям хотел любой ценой увидеть своего ребенка.

К счастью для медиков, они не стали тянуть, и отперли замок уже после первых настойчивых стуков в дверь. Уильям отстранил врачей и направился прямиком к кровати. Николь уже отключили от аппаратуры, и прямо сейчас она держала новорожденного ребенка, завернутого в полотенце.

– Посмотри на него, – сказала она, заметив мужа. – Глаза совсем как у тебя!

Уильям взял ребенка из рук жены и внимательно вгляделся в его лицо. На него с любопытством смотрели маленькие светло-голубые глаза, что были отличительным признаком рода Ламперуж.

– Он прекрасен, – улыбнулся Уильям.

– Мы должны дать ему имя, – внезапно сказала Николь.

Уильям резко помрачнел при этих словах:

– Мы уже много раз говорили с тобой, – начал он. – У нас нет на это права. Так решили главы домов.

– Никто не может запретить нам давать имя собственному ребенку! – возразила Николь.

– Они могут, – покачал головой Уильям. – Но не волнуйся, я сделаю все, чтобы сохранить нашего малыша. Мы дадим ему имя, когда все закончится. Когда я все закончу.