Миротворец

В белом тумане проступили очертания леса. Совершенно земного леса.

Большая поляна, на которой росла зеленая трава. Цвет, правда, был какой-то неестественно яркий.

А сама трава была такой, что вызывала неудержимое желание пробежаться босиком по этому великолепному ковру.

По границе поляны стояли деревья-великаны. Ствол в три обхвата, прямой как стрела, уходящий вверх метров на сто. И огромные ветви, начинающиеся высоко над землей, создавали затейливые переплетения, по которым, наверное, можно было идти, как по дороге.

Они как бы отделяли весь остальной лес от этого пространства. Невысокая молодая поросль, росшая среди этого ‘частокола’, как забор окружала все пространство поляны.

И вместе с тем, солнечный свет, который каким-то невероятным образом проникал сквозь эти заросли и создавал причудливую игру световых пятен на траве.

В кронах деревьев пели птицы.

И их пение было настолько… завораживающим, успокаивающим, что хотелось слушать эту ‘музыку’ бесконечно.

Но, вот вроде бы пели, как и на Земле, а все-таки было ощущение чего-то неземного. Не могут так петь эти лестные сторожа. Слишком спокойно… и ласково.

Кто-то похожий на земных белок, а может куниц, шебуршился в кронах и вниз иногда падали маленькие веточки и неспешно планировали листочки.

В этот негромкий гомон леса вплетались звуки текущей воды. Где-то там, на самом краю этой поляны протекал ручей или маленькая речка. И от места, где находился Антон, был виден старенький мосток. Весь такой непрочный, невесомый. И через него шла дорожка. И вела она под кроны деревьев-великанов. Наверное, прямо… в сказку.

Стрекот кузнечиков и суета лесной живности. Благодать.

Весь вид этой поляны был какой-то умиротворяющий, спокойный. Ничего не вызывало настороженности, а наоборот казалось, что все страхи и тревоги остались за границей этого пространства…

Антон еще раз осмотрелся и только сейчас понял, что лежит на кровати, посреди всего этого великолепия.

Вставать не хотелось категорически.

Легкий ветерок играл листьями в кронах, шум леса успокаивал, и не хотелось ничего делать…

Вот только было какое-то чувство пустоты в голове. Что-то не так. Не хватало чего-то знакомого, того к чему он уже успел привыкнуть. Оно было раньше и вот… пропало.

И ощущение невероятного здоровья. Даже, наверное, не здоровья, а некоей целостности организма, отсутствия даже самых маленьких нарушений в его работе. Так чувствуешь себя в детстве, когда ничего не тянет, не болит и не тревожит.

И совсем странно то, что он лежал совершенно голым, укрытый какой-то легкой простынкой…

Но вот нахлынули воспоминания, и опять потянуло в сон…

Суета меддроидов началась сразу, как только Антон пересек створ входного шлюза.

«Разумный в опасности» — команда к действию. И никаких разговоров.

Поэтому, хотя он и пытался вяло сопротивляться (пятнадцать дней относительной неподвижности не сказались благотворно на его физической форме), все же был вынужден подчиниться.

Дотащив, получившего ранения офицера Звездного Флота до регкамеры, Антона положили на стол, где дроиды приступили к процедуре снятия скафандра. Нужно было проделать это максимально осторожно, чтобы не навредить раненному офицеру.

Физических повреждений выявлено не было, но сканирование мозга показало, что у разумного есть определенные проблемы с психическим состоянием, да и примитивные посторонние включения в организме присутствовали…

Поэтому, искин медицинского комплекса принял решение удалить посторонние включения, провести полное восстановление организма и перейти к процедуре реабилитации. Странным было только то, что нейросеть раненного не подавала функциональных откликов. И обнаружить присутствие симбионта нейросети в организме не удалось. Такое, конечно, могло произойти, вот только случалось при сильных повреждениях тела. Но программа реабилитации предписывала: после устранения физических повреждений, установить малую нейросеть, чтобы разумный мог взаимодействовать с оборудованием базы. А потом… Потом по ситуации. Если будет такая необходимость, то можно будет и расширить функционал нейросети.

Значит, необходим симбионт нейросети. И если есть такое требование процедуры, то его надо выполнять неукоснительно. Правда, приживался симбионт больше месяца. И после активации требовал обучения. Но все это мелочи. Тем более, что этому человеку требовался длительный срок психологической реабилитации. Ведь еще очень хорошо, что структуре мозга не нанесено фатальных повреждений. Скорее всего, офицер попал под лучевой удар. А это всегда плохо.

И кроме всего прочего, по показаниям диагноста, все-таки пострадали области мозга ответственные за знание языка. Но и это не существенно. Подобная процедура проводится достаточно быстро. Да и в ряде случаев знание базового языка удалялось из мозга по требованиям секретности проводимой офицером операции.

Главное, не повредить те сведения, которые офицер должен передать в штаб…